Книга Чужой наследник 5, страница 19 – Данил Коган, Саша Фишер

— О, как тонко. Так ребята буквально привели сюда смерть? В самомнении вам не откажешь, Олег. А вот чувство самосохранения, вам, похоже, отказало напрочь. Ничего. Нам здесь ничто не помешает. Мы быстро все это найдем, даже если мне придется окунуться в самые глубины вашего разума.

— Да, — согласился странный парень, — нам никто не помешает. Здесь вы правы. Это хорошо.

Потом он как будто прислушался к некоему внутреннему голосу и в той же странной бесстрастной манере спросил.

— Ольга в соседнем помещении? — Он кивнул на дверь. — Ну тогда начнем.

Все присутствующие настороженно смотрят на странного юношу.

А из соседней комнаты доносится шлепок, как будто кусок мяса бросили на разделочную доску. Килограмм так на сто кусочек.

Следом оттуда же звучит судорожное рыдание-всхлип, от которого у всех присутствующих ноют зубы.

— Беглец, проверь, — требует Штопор.

Все трое отвлекаются от прикованного к стене парня и смотрят на дверь в соседнюю комнату.

И это их ошибка.

Сталь креплений и диумверит браслетов внезапно начинают течь.

Менять форму.

И в руках парня оказываются две штуки, напоминающие железнодорожные костыли.

Он тут же, почти неуловимым даже для чувств вампиров движением метает обе железяки в менталиста.

Костыли пробивают плечевые суставы сапфира и пригвождают его к противоположной стене.

Грач бросается к парню, желая одного. Вырвать ему горло.

Тот с непроницаемым лицом кладет руку на диумверитовый пояс.

Еще одно неуловимое движение и полоса металла срезает Грачу голову. Он даже понять ничего не успевает.

А Беглеца полностью поглощает выкатившееся из соседней комнаты облако тьмы, из которого доносятся истерические всхлипы.

Несколько мгновений и на пол падает иссушенное тело вампира без признаков жизни.

Парень, стоящий у стены, улыбается самыми уголками губ.

Я собрался из черного облака обратно в человекоподобную фигуру. Терпеть ненавижу Плаксу. Он, нажравшись магии, всегда пытается принять форму чернильной кляксы. И не скажу, что живому человеку, пусть и ограненному, это приятно. Совсем нет. Жуткое ощущение. А ограненного, чья аура младше магистра, такое превращение и вовсе бы убило или растворило, не знаю. Есть, конечно, в этой форме и преимущества. Плакса, если уж ему не удалось тебя убить, не пытается перехватить контроль, в отличие от Весельчака. Но и не подчиняется полностью теперь, когда я перестал быть абсолютом. Зато он высасывает магию из ограненных, как губка воду.

Содрал маску с лица и отменил заклинание личины на Августовиче. Четыре тру-упа возле ба-а-анка… Вернее, три трупа. Четвертый, сапфир, корчился у стены, пытаясь выдрать из себя металлические костыли и периодически вспыхивая сорванными гранями. Металлические же отростки, крепившие его к стене, расползлись по плечам и буквально пустили корни в бетон. Дар металла — страшная вещь в умелых руках. Я покосился на обезглавленного вампира.

— Да не дергайся ты! — обратился я к сапфиру. — Только хуже себе сделаешь. И не пытайся Грани активировать там же диумверит в гвоздях. Забыл?

— Вам конец, придурки, — прошипел пленный. — Вы хоть понимаете, на кого напали?

— Нет. Кстати, а на кого?

Карл Августович вынул из внутреннего кармана менталиста портмоне. Извлёк из него серебристую карточку. Лицо спокойное, даже глаз не дернулся. Но я-то его уже знаю. Мой телохранитель удивлен и раздражен.