Книга Звезда заводской многотиражки, страница 102 – Саша Фишер

Неужели?

Знакомо заверещал звонок. Совсем такая же нетерпеливая трель, какую вызвала Даша, когда пыталась либо заполучить свои джинсы, либо вернуть свои деньги. Щелкнул замок.

— Анечка! Вы приехали! — силуэт, напоминающий тумбочку.

В этот момент снова заверещал звонок. «Зачем она продолжает звонить, дверь же уже открыли?» — успел подумать я, но понял, что видение замерло, как изображение на экране, и распалось на осколки. Дверной звонок превратился в мерзкий писк электронного будильника. Цифры в глазах керамической совы показывали пятнадцать минут седьмого.

— Иван, доброе утро! — раздался из-за двери бодрый голос Феликса. — Я вам там повесил в ванной полотенце и положил на раковину зубную щетку. Кофе уже на подходе!

Черт, как же не вовремя зазвонил этот дурацкий будильник! Я же только начал вспоминать тот вечер! Ну как, вспоминать... Подсматривать...

Я сполз с кроватии поплелся в ванную. В голове все еще звучал смутно знакомый смех девушки.

Значит, ее звали Аня. Уж не та ли это Анна Метельева, с которой мы вместе ходили зачем-то в новенькую гостиницу «Космос», построенную специально для гостей московской олимпиады?

Интересно, я вообще могу доверять этим воспоминаниям? Может это просто мое сознание складывает как попало кусочки доступного мне пазла, пытаясь получить из них цельную картину? Просто додумываю недостающее, связываю несвязанное...

— Иван, я набросал список людей, с которыми вам нужно побеседовать, — сказал Феликс, осторожно наливая кофе из турки в крохотные чашечки. Запах головокружительный, конечно. Похоже, кофе психиатр вовсе не в магазине покупает. Я не кофейный гурман, страну-производителя и степень обжарки по запаху не отличаю, но вот плохой кофе или хороший определить вполне в состоянии. Это был явно хороший. Кроме того, на столе стояла большая тарелка с множеством маленьких бутербродов. С сервелатом, с балыком и даже с икрой. И коробка с вездесущими эклерами.

— Вы что, совсем не ложились спать, Феликс Борисович? — спросил я, устраиваясь за круглым столом. Очень уютная кухня. Лампа в тканевом абажуре, мебель из натурального дерева, явно сделанная на заказ, даже и не скажешь, что в Советском Союзе это все находится...

— Не смог уснуть, и решил не тратить зря время, — Феликс приподнял чашечку, будто держал в руках рюмку коньяка. — Сегодня позвоню знакомому из «Молодежной правды», я думаю, это самая подходящая газета для наших с вами публикаций. Ее неформальный стиль подкупает, так что... Сколько времени вам понадобится для написания вступительного материала? Двух недель достаточно?

— Думаю, я справлюсь гораздо быстрее, — я сделал глоток кофе. Если бы я был сонным, то меня бы обязательно проняло. Но проснулся я еще в ванной, пока умывался. Так что сейчас мог просто наслаждаться напитком, а не пить его, как лекарство.

— Это просто вос-хи-ти-тель-но! — Феликс Борисович разве что не захлопал в ладоши. — Надо будет обязательно отправить Вениамину и его очаровательной маме коробочку эклеров. В благодарность за наше знакомство.

Феликс Борисович высадил меня из своей красной «пятерки» рядом с проходной без пяти минут восемь. Вел он довольно нервно, хотя я и не понимал, о чем можно особенно беспокоитьсяна пустой дороге. Я помахал ему рукой и пристроился в хвост потока рабочих, втягивающихся в проходную. Сейчас у меня будет целый час до того, как на работу придут все остальные, я смогу спокойно, под бормотание селектора, разобрать наши с Феликсом заметки. Мы не обсуждали финансовый вопрос, но, насколько я косвенно помнил, работа внештатных корреспондентов в СССР тоже оплачивалась, кажется, построчно. Так что если Феликс действительно пробьет публикацию нескольких статей в «Молодежной правде», то я получу вполне весомый приработок к своей зарплате. Кстати, даже любопытно, сколько там получится в результате. Сумму оклада я уже слышал, но там же вроде полагаются еще какие-то премии и надбавки... Или мне пока что не полагаются? Нос не дорос?