Книга Звезда заводской многотиражки, страница 115 – Саша Фишер

— А ты куда встал, новенький? — дверь распахнулась, на пороге стояла юная прелестница в белом халатике и шапочке. — Ну-ка ложись на место, сначала тебя врач должен посмотреть! Надо утку?

— Да я нормально себя чувствую, — заверил я. Не особо, кстати, кривил душой. Реально, было и похуже. Сотряс, конечно, штука малоприятная, но раз меня из приемного покоя не сунули сразу в реанимацию, значит дела мои не так уж и плохи. А сотряс... Да и что, сотряс? В первый раз что ли? Неделю помутит, потом буду как огурчик.

— Это не тебе решать! — запротестовала девушка. Я не выдержал и засмеялся. Она была хорошенькая, как чертенок. Из-под шапочки торчали две короткие косички, глазки задорные, носик вздернутый, россыпь веснушек на щеках. На вид — еще сущее дите. А интонации — как у побитой жизнью суровой санитарки. Еще и на «ты» обращается. Явно медсестричка только из училища. И просто подражает кому-то, например, старшей сестре. Вот и «тыкает».

— А завтрак как же? — сказал я и направился к двери. Колени подрагивали, но на ногах я нормально держался.

— Принесут завтрак! — на лице медсестрички появилась растерянность. Такая трогательная, просто сил нет!

— А где мои вещи, кстати? — спросил я, завязывая пояс.

— Светочка, ты чего такая испуганная, привидение увидела? — раздался в коридоре игривый мужскойголос.

— Да вот новенький ваш... — медсестричка отступила, пропуская в комнату толстого дядьку в полосатом халате.

— О, проснулся, наконец-то! — дядька захохотал, объемное пузо его затряслось. — Ты чего бузишь? Светочка у нас авторитет! Сказала — лечь в кровать, значит надо ложиться!

Но предпринимать силовых воздействий толстяк не стал, прошествовал мимо меня к своей кровати у окна и полез в тумбочку.

— Новенький, ты куришь? — спросил он, встряхивая бело-голубую пачку «Стюардессы».

— Геннадий Ильич, вам же нельзя курить! — воскликнула медсестра.

— Да я только понюхаю, Светочка! — толстяк посмотрел на девушку честными-честными глазами.

— О, а вот и новенький проснулся! — в палату вошел еще один пациент. Сутулый пожилой дядька с длинными залысинами и вислыми усами. В майке и трениках. — Ты бы поспешил, а то без завтрака останешься!

— Ему нельзя вставать! — запротестовала Светочка.

— Так он встал уже, разве нет? — хмыкнул сутулый. — Ильич, сигареткой поделишся? Моя завтра только обещала принести передачку, а уши крутит уже так, что сил нет.

На Светочку было жалко смотреть. Кажется, сейчас девчонка заплачет.

Я подошел к ней, взял за локоток и вывел ее в коридор.

— Света, вы не переживайте, пожалуйста, — доверительно проговорил я. — Я просто головой приложился и кукушечку стряхнул. Бегать и прыгать не буду, обещаю.

— Но врач же еще не... — Светочка всхлипнула.

— У врача наверняка есть более срочные дела, чем у моей постели сидеть, — я подмигнул, но тут же пожалел об этом. Голова тут же заныла, как испорченный духовой оркестр, и замутило так, что я начал судорожно озираться в поисках таблички «туалет».

— Вернитесь, пожалуйста, в палату, — умоляюще сказала девушка. Надо же, уже перешла на «вы».

— Мне надо позвонить, — сказал я, борясь с бунтующими внутренностями, которые как-то очень активно начали проситься наружу. — У меня же были какие-то вещи, с которыми меня привезли. Где они?

— Не знаю, вас же ночью привезли, — пролепетала Света. — В тумбочке, наверное. А верхняя одежда — в хранилище.