Книга Звезда заводской многотиражки, страница 16 – Саша Фишер

— Судмедэксперт, наверное, приехал, сейчас цирк начнется... — криво ухмыльнулся веник, зажав зубами папиросу. — О, слышишь? Уже началось!

Верик чуть привстал с кровати и толкнул дверь. Петли скрипнули, и из коридора донесся недовольный, как у циркулярной пилы, напоровшейся на гвоздь в доске, голос Надежды Павловны.

— ...уже писала жалобы и заявления! А вы все равно возите и возите! А у нас мест нет! И трубы во второй секционной протекают! Закрыли у нас лабораторию, за-кры-ли! В шинниках новый морг, там места как на стадионе! Чего вы их ко мне возите?

Слова собеседника было не слышно, только низкое бу-бу-бу мужского голоса.

— Вот каждый раз вы так говорите! — Надежда Павловна слегка сбавила обороты. — А мне что прикажете делать?

— Бу-бу-бу... секционную, Надежда Павловна... бу-бу-бу... последний раз, — ответил мужской голос.

— Ножом вы меня просто режете, вы же понимаете?! — отчеканила Надежда Павловна. — Но-жом! Скаль-пе-лем! И пользуетесь моей добротой. Ну какой там труп вам нужен?

Веник дымил папиросой с весьма философским видом. Его брови шевелились, а левой рукой он жестикулировал, будто мысленно озвучивал разговор, который нам сейчас было не слышно. Из коридора доносились какие-то звуки — шаги, металлический лязг, скрежет, потом вроде что-то упало и покатилось. Потом снова шаги, теперь уже более торопливые.

— А вот сейчас... — он со значением поднял вверх указательный палец.

— Веник! — раздался вопль Надежды Павловны. — Вениамин! Немедленно иди сюда!

— Я же говорил, будет цирк! — он бросил окурок в стакан с недопитым чаем, поднялся и расхлябанной походкой вышел из комнаты отдыха. Я тоже встал и подошел к двери, чтобы лучше слышать, что там происходит.

— Веник, да что ж это такое? — напустилась на патлатого санитара Надежда Павловна. — Согласно журналу, ты принял ночью труп номерсемьсот тридцать четыре, но в холодильнике тела нет. Куда ты его дел? Опять решил, что ему надо проветриться и выкатил на улицу?

— Я же вам говорил, Надежда Павловна, — со вздохом проговорил Веник.

— Ну вот опять, снова-здорово! Я тебя спрашиваю, где тело?!

— Да живой он, я же говорю! Я старушке грим накладывал, а он сам пришел, я чуть в штаны не наложил...

— Кто живой? Что ты мне голову морочишь?!

— Да труп этот, семьсот тридцать четвертый...

— Что значит, труп пришел?!

— Гражданочка, не могли бы вы...

— Да подождите вы, Веник, объясни толком, куда ты дел труп?!

— Никуда я его не девал, чаем напоил и уложил спать в комнате отдыха.

— Так это тот что ли... Так и что теперь делать? Секционная-то готова?

— Надежда Павловна, какая секционная? Вы живого человека собрались там вскрывать?

Тут я понял, что не могу больше по-тупому слушать этот разговор. Все-таки, про меня речь идет, это же я на своем запястье обнаружил клеенку с означенным номером. Я решительно вышел из комнаты отдыха и направился в сторону голосов.

Прошел мимо того зала, где Веник гримировал старушку, потом коридор повернул, и я чуть не уронил три прислоненных к стене крышки гроба, обитых красным ситчиком с черными оборочками.

В конце концов я оказался в тесной каморке, одна стена которой была стеклянной с окошечком, а другая с пола до потолка занята стеллажом. Над стеклянным окошечком с той стороны было написано «РЕГИСТРАТУРА», а с этой за столом сидела та самая девушка с блеклым лицом снулой рыбы. Подперев оное лицо кулаком. За стеклом маячили два человека — лысенький упитанный товарищ в сером пальто с каракулевым воротником. Вид он имел как будто извиняющийся, в руках крутил каракулевую же шапку, а гладкую лысину обрамляли седые венчики волос. Второй был моложе, лет, наверное, тридцати. Тоже в пальто, но в черном. Без шапки, на шею намотан длинный серый шарф.