Книга Звезда заводской многотиражки, страница 52 – Саша Фишер

Ну что ж... Хоум, свит хоум.

Трогать вещи и лезть в шкаф я пока что не стал, которая кровать моя, было понятно невооруженным взглядом. Я сложил стопку влажноватого постельного белья на один изстульев, прошелся взад-вперед по скудно обставленному жилищу. Штор никаких на окне на было. Четвертый этаж, зачем? С улицы же не заглянешь... Дернул за чертика из капельницы на окне.

Перевел дух. По моим ощущениям было уже часа три-четыре. Значит у меня есть как минимум пара часов в одиночестве. Как раз время на то, чтобы перевести дух и подумать.

Меня ни капельки не волновало то, что я наврал комендантше с три короба. Во-первых, месяц — это довольно много, за это время можно будет или найти более пристойный вариант проживания, или договориться с кем-нибудь, чтобы он изобразил дружественный визит моего отца в новокиневскую рабочую общагу. Или... Я мечтательно улыбнулся и облизнул губы. Представил, как моя рука скользит по обольстительным изгибам тела комендантши...

Так, стоп. Это все, конечно, хорошо и приятно, но есть кое-что, с чем я хотел бы разобраться без лишних глаз.

Я вжикнул молнией сумки, запустил руку в ее мягкое чрево и нашарил там свою записную книжку.

Пролистал страницы для начала бегло. Ага, несколько списков имен и телефонов. По какому принципу — непонятно. Страница, на странице сверху какая-то закорючка, смутно знакомая. А потом без всяких там алфавитных порядков имя и телефон. Всего в блокноте таких списков было шесть. Из одного пара имен были вычеркнуты. Телефоны семизначные, московские. Закорючки... Вроде я видел уже такие где-то. В памяти всплыла картинка какого-то судебного заседания, на котором я скучал и заглядывал через плечо женщины. Которая как раз такими вот закорючками и писала.

А, я понял. Это стенографические знаки! Правда, я знать не знаю, как они расшифровываются, но это нетрудно узнать. Если найти специалиста.

В самом конце был более упорядоченный список имен и телефонов. Вот тут никаких загадок — это явно контакты. Мельниковы — пятизначный номер. Скорее всего, уже новокиневский. Ну или устаревший. Я отыскал в списке еще несколько знакомых фамилий. Вот этого мужика убили в перестрелке на Углах. А вот этих трех посадили в девяносто втором, я был на суде. А вот и адрес сестры... Только записан он еще как бабушкин.

А вот какая-то Лизонька. И рядом нарисован чертик. Телефона нет, есть адрес.

Остальных я не знал. Но новокиневских адресов довольно много при этом. Меньше, чем московских, но все равно сильнобольше, чем должно быть у человека, который приехал в какую-то незнакомую дыру по распределению. Готовился явно.

Еще были заметки вроде плана на день. Только странноватые.

Сделать губонь.

Оставить крушпу.

Встретить плюшевого.

Сдать канафельки.

Убрать тугасы

Подобной белиберды набралось не меньше, чем на десяток страниц. Рядом с одними пунктами стоял плюс, рядом с другими — минус.

На первой странице была фраза на английском.

«Wise never sit and wail their loss, but cheerfully seek how to redress their harms.

William Shakespeare».

Что это? Девиз Ивана Мельникова?

Мудрые люди никогда не сидят и не оплакивают свои потери, а бодро ищут пути возмещения ущерба...

Не самая плохая мысль великого драматурга.

Я закрыл книжечку. Что ж, у моего предшественника в этом теле явно были какие-то планы, что вполне логично. И какие-то занятия, что опять-таки, ничему не противоречит. Любопытно, что значат эти списки людей... Тайнопись, опять же... Он чем-то противозаконным занимался? Не факт. Шифр — обычная защита своей частной жизни, необязательно нарушать закон, чтобы им пользоваться. А списки... ну что, списки? Может он любительские экскурсии по Москве водил, кто его знает?