Книга Звезда заводской многотиражки 2, страница 39 – Саша Фишер

— Нет! — отрезала девушка. — В наш век эмансипации, свадьба — это какой-то дремучий пережиток. Я хочу жить самостоятельной жизнью и строить карьеру, а не мужу носки и трусы стирать!

— Да ладно, ладно, я же просто спросил, — примирительно улыбнулся я. — Как, говоришь, фамилия этой Нонны?

До Привокзальной площади я дотопал пешком. В раннее утро выходного дня и обычно многолюдная Молодежная, и проспект СоюзаРеспублик были пустыми. Только несколько дворников орудовали лопатами, с шкрябающим звуком сгребая нападавший на тротуары за ночь тонкий слой снега. Сделал крюк, чтобы пройти мимо городской елки, которую как раз закончили украшать. В восьмидесятом елка была еще живая, это с девяностых главное украшение новогодней площади заменят на громоздкую конструкцию из пластиковых ершиков. Украшенную одинаковыми красными и желтыми шарами. А сейчас на елочку вывешивали творчество школьников. И как раз в восемьдесят первом я, в тайне от остальных пацанов из класса, сшил с вместе с бабушкой из старого плюшевого покрывала и ободранного лисьего воротника льва Бонифация. И втайне гордился тем, что моя игрушка была признана годной, чтобы украшать именно городскую елку, а не просто одну из парковых.

Я обошел новогоднее дерево вокруг и нашел своего плюшевого льва. К его хвосту была пришита бирочка. Букв отсюда было не видно, но я знал, что там написано «Жан Колокольников, 10 лет».

Так, я молодец, а теперь надо ускориться, а то мы на электричку опоздаем!

Я перешел на легкий бег и прибыл на место встречи даже не совсем чтобы последним. Во всяком случае, из нашей редакции не хватало еще «серого». Хотя он клялся, что придет.

— О, ничего себе, какой шик! — заявила Даша и обошла меня вокруг. — Я о такой курточке мечтала, но достать не смогла!

Курточку мне «подогнал» Феликс. Когда я сказал про наш план поехать на лыжную базу. Даже просить ни о чем не пришлось, сам догадался, что меня надо переодеть. Курочка была практически новая, дутенький такой пуховичок ярко-красного цвета. Импортный, разумеется. А в комплект прилагалась яркая красно-белая шапочка с помпоном.

— Кого еще мы ждем? — спросил я, оглядывая собравшихся.

К остановке подъехал темно-желтый лиаз и с хлюпаньем распахнул двери. Оттуда вывалилась толпа парней и девчонок, кто-то сразу с лыжами, все в разных версиях спортивной формы — вязаные шапочки, короткие куртки, высокие горловины вязаных свитеров, штаны с начесом… Сразу же стало шумно, глаза разбежались на знакомых и незнакомых лицах. Молодые парни и девчонки, дядьки с седыми усами, корпулентные дамочки с химическими кудряшками, торчащими из-под шапок и платков… Редкие недовольные лица тонули в массе румяных и радостных.

Вслед за каким-то энтузиастом мы все гурьбой потянулись к пригородным кассам — стекляшке с летним навесом, нелепо прилепившейся к авторитетному краснокирпичному зданию новокиневского вокзала. А несколько других энтузиастов с заговорщическим видом направились к другой «стекляшке» — маленькому магазинчику, который я еще с детства помню. Мы с отцом когда на дачу ездили, все время заглядывали туда перед электричкой, и отец покупал мне какую-нибудь вкусняшку — коржик, сочень или пирожок. И там постоянно толклись мутные личности с синеватой аурой. Потому что в этом благословенном привокзальном ларьке продавали алкоголь на разлив. И не только.