Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 114 – Саша Фишер

Кто сказал, что за покушениями на тебя и за неприятностямиАллы стоит именно Прохор?

Кто все время был рядом, когда я, а точнее, еще не я, а настоящий Иван Мельников, вцепился в Прохора, как клещ, пытаясь собрать на него компромат?

И кто буквально вчера вечером весело запрыгнул в служебную черную волгу в министерскими номерами?

Я выдохнул. Стянул пальто, убрал его в шкаф. Прошелся по комнате. Снова взял тетрадку и пролистал ее пустые страницы.

Этот Прохор может быть вообще ни в чем особенно не виновен. Ну, то есть как… Он же чиновник. Если покопаться, то там наверняка найдется, к чему прицепиться, чтобы отправить его в места не столь отдаленные. Но здесь и сейчас…

Может быть, я и в дом-то к Прохору попал, потому что мы родственники. Девок водил, чувствовал себя хозяином. А что закрутил с его женой…

Так всякое случается, что уж.

Допустим, я был вхож в его дом. Навещал, гостил и все такое. И была у меня подруга-возлюбленная Аня. Которая просто в нужный момент роняла нужные слова.

И заветре…

А потом мы с ней приехали в Новокиневск. И меня убили в первый же день. Нужные люди внезапно оказались в нужное время в нужном месте. Идти в которое я совершенно не собирался, потому что у меня были другие планы совсем.

Кто-то должен был сказать, где меня искать.

Значит я к этому моменту или сделал то, что был должен. Или свернул в опасном направлении.

И потом Игорь еще.

«Отцепись от Прохора…»

Осколки памяти всплывали, вспыхивали искрами, крутились перед глазами. Я разжал пальцы, и тетрадка упала на пол.

Ну давай уже, вот же он, вывод.

Который напрашивается сам собой, ясно же, как белый день!

Я несколько раз крепко зажмурился. Сел на кровать.

Но ведь в настоящей истории и меня здесь не было. Иван Мельников выпал с балкона и разбился в ноябре тысяча девятьсот восьмидесятого. И не написал никакой донос на Прохора.

Значит, у Игоря под рукой оказался другой инструмент, который это сделал.

Даша?

Пальцы зашевелились, как будто в поисках смартфона. Как будто в тумане блуждаю. Сижу в ледяных чертогах разума и пытаюсь из осколков собрать слово.

Хоть какое-нибудь.

Впрочем…

Ну и что, что я не знаю, куда делись все эти люди? Если мне не попалось информации о них в будущем, это вовсе не значит, что они все трагически погибли, умерли при невыясненных обстоятельствах или пропалибез вести. Может просто…

Тут я на себя разозлился. Что именно «просто», а, Жан Михалыч?

Или во мне заговорили кровно-родственные связи с Игорем, и я пытаюсь про себя его выгородить? Твою мать, да я же знаю про его жизнь все!

Так почему же я до сих пор продолжаю надеяться, что его еще можно как-то изменить? Что это он не с самого начала был отморозком, это его злой дядя Прохор испортил!

Я шепотом выругался матом.

Полегчало.

И даже вроде как забрезжило в голове какое-то подобие плана дальнейших действий.

Я потер кулаками глаза, взял чайник, набрал в него воды и поставил на плиту.

Надо перестать крутить эту карусельку в голове, попить чайку с печеньем и лечь спать. За ночь мысли утрясутся, встанут на свои места, вот тогда и выводы буду делать.

Проснулся я до будильника и успел выключить его до того, как он заголосил на весь квартал. Сварил себе кофе, намазал бутер маслом, предусмотрительно оставленным с вечера в тепле. Открыл книжку Конан Дойля.