Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 2 – Саша Фишер

Он поржал, но потом вдруг вспомнил, что ему же срочно надо еще целых шесть тел приводить в порядок. Бросил меня в комнате и убежал, напевая себе под нос какой-то зарубежный шлягер. Знакомый, но угадать мелодию с трех нот я бы не взялся.

Радиоприемник заиграл приятный мотивчик. После полуночи всесоюзное радио баловало тех, кто не спит, неплохой музыкальной подборкой. Я уж даже было понадеялся, что концерт будет подольше, спать мне все равно сейчас не хотелось. Но тут музчка смолкла, и вступил нежный голос дикторши.

— Уважаемые радиослушатели! Первая программа всесоюзного радио заканчивает свою работу. Мы расстаемся с вами. Спокойной ночи.

Музыка поиграла еще с минуту, и приемник замолк. Я вытянулся на кровати, закинув ноги на спинку. А может, эта сегодняшняя сцена с Дарьей вообще не имела ничего общего с моим случаем. Просто со мной произошло что-то, из ряда вон выходящее, и теперь я пытаюсь всячески найти вокруг себя похожие случаи. И вроде бы вот только что казалось, что на весь реальный мир доказанных случаев диссоциативной фуги раз, два — и обчелся, а вокруг меня что-то сплошные переселенцы во времени.

Хотя это нормально. Это как с машинами. Помнится, во времена оны я задумался о том, о каком бы автомобиле мне помечтать,чтобы замотивировать себя больше зарабатывать, и пришелся мне по душе «Фольксваген-Туарег». В частности потому что машина казалась мне редкой. Мол, почти нет таких на улицах, вот он я какой особенный буду. И ровно с этого момента мне на дорогах начали попадаться одни сплошные туареги. Будто все богатые люди Новокиневска сговорились и купили каждый по туарегу. И начали нарезать вокруг меня круги, чтобы почаще попадаться мне на глаза и бесить. Потому что разъездились тут на моем туареге…

На самом деле, у этого когнитивного феномена даже название какое-то есть. Читал про него статью когда-то давно. Но ни названия, ни автора, разумеется, не запомнил.

Я проснулся от того, что Веник тряс меня за плечо. Несколько секунд я даже помнил, что именно мне приснилось. Что-то про Аню, которая уезжала от меня на желтом почему-то туареге, а я пытался ее догонять верхом на осле, который никуда не хотел идти, а хотел смотреть на большущее световое табло, на котором лопались мыльные пузыри розового цвета.

— Жаныч, давай подъем! — скомандовал Веник. — Давай в темпе умывайся и улепетывай, как тать.

— Уже утро? — спросил я, протирая глаза.

— Половина седьмого, — ответил Веник.

— Надо же, радио не услышал, — я сел на кровати и спустил ноги на пол. — Слушай, ты же вечером будешь в «Петушке»?

Рабочий день сегодня был сумбурный. Сначала на селекторе поругались плановый отдел со сборочным цехом, потом с Эдиком случился… гм… инцидент. Он пошел устраивать опрос, и его вид не понравился суровому дядьке предпенсионного возраста, и он полез в драку. Их довольно быстро растащили, но в редакцию Эдик вернулся в разбитым носом и губой. И злой, разумеется. Потом Семен попытался меня склонить к участию в заводском чемпионате по настольному теннису. С одной стороны, мне не хотелось расстраивать хорошего человека Семена, с другой — в пинг-понг я играть ну вообще не умею. Реально два раза в жизни ракетку держал. Хотя, может Иван умеет? Он ведь в СССР вырос, значит у него было не так много занятий для свободного времени. А настольный теннис тут любят. Столы стоят чуть ли не в каждой уважающей себя конторе…