Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 76 – Саша Фишер

Но сказать все, что нужно, все-таки успела до того, как затрезвонил телефон. Целая медицинская мафия у них, похоже. С расценками и паролями-отзывами. Для «своих», которые по рекомендации знакомых докторов приходят, один ценник, для случайных людей, которые откуда-то узнали, другой. Кроме того, «залетных» Регина Ильинична согласна была принимать только в своем кабинете в женской консультации. Такса, список услуг, «цветы и конфеты не пьем».

Так ужасно мило. Однако, в доверенные лица я пока что явно не попал. И это было понятно, в принципе. Ведь за платные конфиденциальные услуги милейшей Регине может прилететь по шапке не только штрафом отлучением от практики, но и, возможно, реальным тюремным сроком. Так что поговорить с моей «хорошей девочкой» она согласилась, но не больше. Вроде как, просто жизненный совет дать. Без далеко идущих последствий. И для этого ей нужно было прийти в консультацию в часы ее работы, которые я тщательно записал в свой блокнот. Отстоять очередь и сказать в кабинете, что она от Ивана Мельникова. Ну а потом — как пойдет.

Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, я остановился у ближайшего телефона-автомата, выбрал из россыпи мелочи двушку и набрал номер Веника.

Я показал пропуск и протиснулся через турникет проходной. Нахмурился. Что-то было не так. Как-то странно на меня оглядываются. Хихикают. Пришлось стряхнуть задумчивость и оглядеться. И сразу понял, в чем дело. Плакат на доске объявлений. С большими буквами «ПОЗОР ДРАЧУНАМ». Хм. Интересно, кто рисовал? Довольно талантливо ухвачены черты, в двух сцепившихся фигурах рядом с прямоугольником двери с табличкой «СТОЛОВАЯ» несложно опознать меня и Мишку. Правда, чтобы никто не ошибся, участники были подписаны.

А внизу печатными буквами сообщение:

«В среду в четырнадцать ноль-ноль состоится товарищеский суд в кабинете номер двести шесть».

Ну зашибись, блин.

Всю жизнь мечтал.

Значит сегодня ЭсЭс устроит мне головомойку, а завтра меня будут стыдить все активистыколлектива.

Ну что ж, соберись, Жан Михалыч, придется тебе стряхнуть пыль со своего дара красноречия.

Я взбежал по лестнице и распахнул дверь редакции.

— Мельников, восемь сорок семь, — голосом отличницы сообщила Даша. — Рановато сегодня, душа моя!

— Дома не сиделось, хотелось срочно взяться за работу, — в тон ей ответил я, бросив взгляд на уткнувшегося в ворох каких-то бумажек ЭсЭса. Тот едва заметно кивнул и больше никак на мое появление не отреагировал. Они что, не заметили плакат на проходной?

Я пожал плечами и критически изучил список своих заданий. За которые я пока что не принимался.

Тэкс.

О пользе рацпредложений.

Производственная гимнастика — залог здоровья работников.

Обзор международных отношений по материалам советских газет.

Передовой опыт санаторно-курортного лечения.

Скукота… Впрочем.

Я опять встряхнулся. Скучных тем не существует, вот что. И подобный список — это вовсе не повод писать левой задней пяткой, а вызов моему журналистскому профессионализму. Давай, Жан Михалыч, покажи высший класс! Ты же можешь на любую тему писать так, чтобы у читателей подгорело, чтобы им хотелось поспорить, чтобы они продолжения ждали, как манны небесной…

Буквально на днях в курилке обсуждали прохладную историю про мастера цеха вулканизации, который придумал какую-то присадку или что-то такое, но сделал это втихаря, потому что человек необщительный и хмурый, а какой-то ушлый Петрович подсмотрел, оформил рацпредложение, получил надбавку… Блин, ни черта не разбираюсь пока что в производстве, надо бы в цехе вулканизации о подробностях расспросить. Кажется, эти двое потом подрались. Или просто поспорили на повышенных оборотах… Пальцы зачесались. Я достал из ящика стола лист бумаги, взял ручку, посмотрел на потолок для вдохновения и вывел: