Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 88 – Саша Фишер

— Девушку?! — ахнула женская часть заседателей, и мои акции явно стали стремительно падать.

— Небольшая поправка, — сказал я, подняв руку как в школе. Вставать не стал. — Девушка сказала, что я ее избил, хотя я ее не трогал. И Мишку я в ответ не бил, так что технически это была вовсе не драка.

— Да не слушайте вы их, сейчас они наговорят!

— Еще и врет и не краснеет!

— Да я бы и сам ему за такое втащил!

— Мельников, тебя родители в детстве не учили, что девчонок бить нельзя?!

— Тишина в суде!

В этот раз Катерине Дмитриевне пришлось довольно долго стучать по графину, в конце концов, она не выдержала и грохнула кулаком по столу.

— Тишина, я сказала! Не устраиваете тут базар! Сергей Семенович, вы хотите что-то сказать?

— С вашего позволения… — ЭсЭс медленно поднялся и вышел на позицию учителя. — Товарищи! Мы с вами все знаем, что в космическом холоде котлетные волны распространяются выше скорости света…

— Какие волны? — сдавленно прошептал кто-то.

— Котлетные… — таким же шепотом ответил другой кто-то.

— Ученые скрывают от нас тот факт, что внутри человека прячутся крохотные жуки, которые забираются в нос, уши и прочие отверстия, — продолжал вещать ЭсЭс. Я даже поморгал и подергал себя за уши, чтобы убедиться, что я вижу то, что вижу, и слышу то, что слышу. — Так вот эти самые жуки могут наносить здоровью как непоправимый вред, например начисто сгрызть печень… А человек без печени, как вы понимаете, долго не живет. Он становится желтым, потом покрывается черными пятнами и умирает. И такие тела хоронят в закрытых гробах, чтобы не смущать советских людей. Вы спросите, почему невидимые жуки до сих пор существуют?!

— Что за чушь он несет? — прошептал Мишка, придвинувшись ближе.

Я недоуменно пожал плечами. ЭсЭса неожиданно сорвало в шизофрению на заседании? Триггернуло что-то, и его шизофрения вернулась из ремиссии и снова зацвела буйным цветом?

ЭсЭс вещал, совершенно не обращая внимания на гомон недоумевающей публики. Кто-то засмеялся. Зашелестела бумага, видимо, кто-то решил записать тот сказочный бред, который вываливался изо рта главного редактора. Вместе с ниточкой слюны, повисшей на его нижней губе.

— Сергей Семенович, вы здоровы? — осторожно спросила Катерина Дмитриевна.

— Совершенно здоров, разумеется! — заявил ЭсЭс, и взгляд его начал вращаться. Но говорить он не перестал. Только ускорился, будто торопился изложить все бредовые мысли, которые поместились в его голове. И речь его становилась все более бессвязной. Зато более экспрессивной.

Катерина Дмитриевна оглядела собравшихся. Некоторые уже неприкрыто ржали. Кто-то наоборот замер и сжался. ЭсЭс размахивал руками, потом схватил со стола перед графин с водой и с размаху швырнул его на пол.

Женщины завизжали. Мы с Мишкой выбрались из-за стола и бросились на размахивающего руками редактора.

— Вызывайте скорую! — крикнул Мишка.

Справиться с тщедушным, в общем-то, ЭсЭсом оказалось не так уж и легко. Он толкнул меня с такой силой, что я отлетел метра на два, больно треснулся бедром о столи почти повалился на сидящих за ним заседателей. Мишке повезло еще меньше — его наш разбушевавшийся главный редактор стукнул в нос. Разбил, разумеется. На его щегольскую рубашку брызнула кровь.

Справиться с ним получилось, только когда к нам присоединились еще трое немаленьких парней. Редактора скрутили, кое-как прижали к полу, и кто-то уже побежал звонить в ноль-три. В какой момент из «зала суда» ушел Игорь, я заметить не успел. Что в этой суматохе было, впрочем, неудивительно.