Книга Красный вервольф, страница 118 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Потянулись долгие минуты молчания. Наташа присела на чурку у самой стены. Хайдаров сверлил глазами то меня, то командира, то Наташу. Его лицо от шевелящихся в голове подозрений стало похоже на резиновую маску. Командир не смотрел ни на кого. Опустив голову, разглядывал свои пальцы.

Наконец, дверь снова распахнулась, и в землянке сразу же стало тесно. Бородатый здоровяк, весь перемотанный пулеметными лентами, худощавый дядька с забинтованной головой и совершенно седой, но явно еще не старый мужик с прямой, как доска, спиной.

— У меня для вас две новости, товарищи, — Слободский поднял лицо и посмотрел на своих подчиненных. — Обе плохие. Фрицам известно расположение нашего лагеря. В нашем отряде предатель.

Все трое заговорили разом. Говорили разными словами, но примерно одно и то же — что они бы ни в жисть, и что за ребят своих ручаются.

— Тихо всем! — рявкнул Хайдаров и грохнул ладонью по столу. — Вот сейчас и будемразбираться.

Воцарилась напряженная тишина. Такая, что было слышно, как за стенкой крот ворочается. Но взгляды были очень даже красноречивые. И командир, и пришедшая троица избегали смотреть на Хайдарова. Ох, похоже, не любят тебя в отряде, хорек, не умеешь ты с людьми ладить…

— Михно, ты третьего дня должен был вернуться со своими до рассвета, а пришел только за полдень, — процедил Хайдаров, сверля глазами бородатого.

— Так я же сразу доложил, — «борода» побледнел. — Там колонна грузовиков фрицевских на дороге застряла, не высунуться было…

— Предатель должен был появиться в отряде совсем недавно, — сказал я. — Уже после того, как я ушел.

— Это ты с чего это взял? — прищурился в мою сторону «хорек».

— Он доложил о месте вашей дислокации фрицам, передал им фотографии Слободского и Наташи. Но не знал, в кого она должна была стрелять. Про меня вообще ни слова. Кто-то из вас разве не знал, зачем в Псков направилась Наташа?

Снова повисло молчание, но на этот раз было слышно, как облегченно выдыхают все собравшиеся. Включая даже Хайдарова. Не совсем же он идиот, чтобы не понимать, что очень скоро и его персону начнут разбирать по косточкам. А достал он тут всех, похоже, изрядно…

— А может это кто-то из тех? — седой мотнул головой в сторону двери. — Неделю назад прибились, красноармейцы, что из окружения вырвались…

— У одного еще вальтер трофейный, говорит, что патруль голыми руками положил, а сам мозгляк! — подхватил бородатый.

— Чьи ребята сейчас ближе всех к землянке? — резко сказал Слободский и подался вперед.

— Мои, — подал голос забинтованный. — Только пришли, им на кухне поесть оставили.

— Кликни кого-нибудь по-тихому, пусть возьмут красноармейцев, — тихо приказал командир и посмотрел на меня. Хотел что-то сказать, но промолчал.

Скрипнула дверь, забинтованный вышел. Хайдаров поднялся со своего места, вынимая из ножен нож. Медленно, как бы нехотя двинулся ко мне и перерезал веревку, связывающую мне руки.

— Здесь сиди, — буркнул он. — Под ногами не путайся.

Ну да, не очень-то и хотелось… Держался я уже, если честно, из последних сил. Раненое плечо саднило, бессонная ночь тоже давала о себе знать. Не двадцать уже все-таки… Я оглянулся на Наташу. Та выглядела не лучше. Ободряюще подмигнул.

Снаружи раздались звуки возни,крики. Выстрел, затем второй. Хайдаров и Слободский ринулись туда. Бородатый и седой тоже. В землянке остались только мы с Наташей. В пепельнице дымился незатушенный окурок Хайдарова.