Книга Красный вервольф, страница 37 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Вот ты непутевый, орешь на всю улицу! — громким шепотом напустилась на меня Марфа Васильевна. Ясно уже было, что это она и есть. — Знаешь, сколько налогов дерут с тех, кто комнаты внаем сдает, уууу! Ежели сдаст кто, будешь из своего кармана оплачивать, понял?

— Дурак, виноват, исправлюсь! — я снова развел руками и прошептал. — Так есть что ли комната?

— Марфа, это кто там? — раздался из окна второго этажа женский голос.

— Да племянник мой двоюродный приехал! — махнула рукой Марфа. — В их деревне евреев нашли, а он ноги успел унести! — повернулась ко мне. — В дом пошли, непутевый. Звать-то тебя как?

— Саша я, — шепнул я ей на ухо. — Спасибо огромное!

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Марфа Васильевна на ходу извлекла из кармана фартука связку ключей. Остановилась у второй двери и снова повернулась ко мне.

— Только давай сразу договоримся, чтобы никакого шума, и в доме не курить! — прошептала она. — Столоваться будешь где хочешь, кормить не буду. Если примусом пользуешься, бензин приноси свой. Стирать белье будешь тоже сам, понял?

— Как скажете, Марфа Васильевна, — я согласно кивнул.

— Про деньги при посторонних ни слова чтобы, понял?! — она сверкнула на меня глазами, и родинка над губойснова угрожающе задергалась. Будто таракан в боевой стойке.

— Ни-ни, мамой клянусь! — пообещал я, прижав обе руки к груди. Плечи уже ныли от интелигентско-забитой сутулости.

— Смотри у меня! — она погрозила пальцем и открыла, наконец, дверь. Мы оказались в просторной комнате с двумя окнами, плотно закрытыми толстыми льняными шторами. Пол покрывал толстый ковер, стену над кроватью с пышным ворохом подушек — гобелен с гордым оленем. В серванте за стеклянной дверцей художественно расставлен чайный сервиз с яркими маками. На круглом столе — белая скатерть с вышитым краем. Обои в цветочек. Люстра с висюльками. Пианино.

— Плату вносить строго заранее, — деловитым тоном заговорила она вполголоса. — Комната у тебя будет маленькая, но уютная. И с видом хорошим, прямо на реку. Прямо сейчас с тебя пятьсот рублей залог, и триста рублей за неделю. Итого восемьсот. За следующую неделю деньги принесешь в субботу.

— Ого, — присвистнул я. — Это больно…

— Ты мне жалостливое лицо тут не строй! Или плати, или выметывайся на все четыре стороны! А надумаешь права качать, то управа на тебя живо найдется!

Она сжала губы в ниточку и воинственно подбоченилась.

Ушлая бабка. Я постоял, поморщился для вида, и горестно выдохнул, выуживая рублики из кармана:

— Договорились.

— Вот и славно, — глаза Марфы хищно сверкнули при виде купюр. — Пошли, комнату тебе твою покажу.

— А это разве не она? — растерянно кивнул я на помещение, в которое мы зашли.

— Раскатал губу! Это моя опочивальня. У тебя на чердаке угол. Говорю же, комната маленькая, но уютная.

Я на миг задержал руку с деньгами и задумался. Покупать кота в мешке, не осмотрев коню даже зубы, так себе идея. Но, поразмыслив секунду, отдал требуемую плату. Все-таки выбора у меня особого нет. А подвинуться в цене хозяйка явно не желала, понимала цену спроса и, мать его, предложения. На мое место постояльца за день найти можно.

Скрипучая деревянная лестница с хлипкими перилами привела на чердак. Самый настоящий, с пылью, паутиной на балках и прочими запахами крысиных хвостов. Того и гляди летучая мышь из темноты выскочит.