Книга Красный вервольф 2, страница 36 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

На смену ему вышел бравый широкоплечий парень лет тридцати, по знакам отличия — гауптштурмфюрер. Нашивка «Аненербе», железный крест, пара каких-то медалек. В общем, образцовый такой эсэсовец. Откашлялся, положил перед собой на кафедру папку с бумагами и заговорил.

Опа! В яблочко!

Голос этого парня принадлежал «отличнику»!

Ого! А «отличник»-то, оказывается, был благородных кровей! Перед тем, как начать свое выступление, он представился. Клаус фон Мансфельд. И как оратор он был сильно лучше предыдущего. Я даже заслушался, как он вещает про генетическую природу эпидемий на примере нескольких волн чумы. По его версии, остановила «черную смерть» именно арийская кровь, что несомненно доказывало ее превосходство. Полный бред, но как рассказывает…

Речь его звучала снисходительно, с оттенком презрительного превосходства. Но при этом изобиловала многочисленными литературными отсылками и сочными метафорами. И если прошлого лектора аудитория отпустила с облегчением, то на этого посыпался град вопросов.

Надо бы сблизиться с этим типом. Я так понимаю, что он имеет самое прямое отношение к нашей многострадальной психушке, и через него туда можно легально вполне попасть.

Еле дождался завершения мероприятия. «Отличник» после выступления спустился в зал и сел в первый ряд. Я даже поближе перебрался, чтобы не упустить его, когда все закончится.

— Герр гауптштурмфюрер! — я догнал его в коридоре. — Я восхищен глубиной проделанной вами работы, и хотел бы задать несколько вопросов.

— Вы могли это сделать в зале, — холодно отозвался «отличник». Его оценивающий взгляд пробежался по мне, замер на несколько секунд на серебряном знаке отличия. Губы едва заметно скривились в презрении. От него пахнуло такой волной холода, что можно было уши отморозить.

— У меня вопрос довольно личный, — вполголоса сказал я, склоняясь к нему.

— А у меня нет времени на всяких… — отличник отшатнулся от меня, как от прокаженного. И зашагал к выходу быстрым уверенным шагом.

Вот и поговорили. Тот самый случай, когда знак отличия сыграл против меня. В отличие от наивного бывшего Марты, этот фон настоящий нацист. Из тех, кто превосходство свое носит на голове, как корону.

Ладно, c*ка, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. В мистику не веришь, значит? Вервольфа считаешь хитрож*пым авантюристом? Значит, устроим тебе мистику. Штаны свои цвета «фельдграу» обделаешь и к Гиммлеру побежишь, поджав хвост.

Сссс*ка…

— Эй, Алекс, что у тебя с лицом? — озабоченно спросил проходящий мимо фриц. Смутно знакомый, как и множество других. Если напрягу память, то смогу вспомнить, как его зовут,и на какой из вечеринок мы с ним отжигали. И как. Но память напрягать не хотелось, так что я просто широко улыбнулся и хлопнул его по плечу.

— В зубе что-то застряло, вот и корчу тут рожи посреди коридора, — отмазался я. — К дантисту надо зайти!

Я махнул рукой и поспешил к выходу, пока этот фриц не зацепился языком и не принялся мне рассказывать какую-нибудь историю про дантиста, его бабушку и слишком громко тявкающую собаку. Фрицы любят такое. И порой эта их легкость, с которой они болтают на личные темы действует мне на нервы.

В голове клубились планы один другого веселее. Убивать Клауса было рано. Во-первых, судя по его разговору с Бабой Ягой, он собирается поднять вокруг вервольфа еще больше шума. Во-вторых… Во-вторых, они собираются заниматься перехватом и перепродажей ценностей. Значит, в случае чего, на них можно будет свесить всех собак, когда дело дойдет до янтарной комнаты. А оно дойдет. Граф собрал у себя в кабинете, кажется все вообще документы, которые можно. Включая пару десятков пухлых от фотографий альбомов. Так что отличник нужен мне живым. И относительно здоровым, чтобы он мог предстать перед их же собственным трибуналом. Но можно ведь и не перед трибуналом, а? Можно же сделать так, что он заедет в психушку, например. Но только не в качестве врача, а в качестве пациента…