Книга Красный вервольф 3, страница 106 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Я еще пару минут постоял на крыльце, послушал утренние разговоры фрицев. Не очень они вроде как довольны этим самым праздником. Они вообще рассчитывали, что прогулка на восточный фронт закончится еще летом, а тут все как-то затянулось, и конца-края не видать, печаль какая.

Злорадно фыркнул про себя и потопал в свой кабинет.

Граф был уже у себя, причем не один. Обе двери в его кабинет заперты — и внешняя, и моя. Ни подсмотреть, ни подслушать не получалось. Только и понял, что визитеров у него больше одного. Двое или трое. Или может даже четверо, если кто-то тихушничает.

В последнее время граф стал очень часто вот так секретничать. Какие-то темные личности к нему ходят. В гражданском, не в форме. Не то местные, не то белоэмигранты.

Что-то мутит его сиятельство. По первости, когда он только начал отстраняться, я грешил на то, что он меня подозревает, но похоже, дело все-таки не только в этом. Или вообще не в этом. Кажись, я просто не при делах, а не доверяет он мне, потому что…

Хрен знает почему, вот что! Напрашивалась мысль, что дело все в янтарной комнате, ящики с которой лежали на складе. И, возможно, еще в том, что старенький этнограф сказал, когда мы уже в подземельеспустились.

Янтарь считался культовым камнем в обществе Туле. Которое, вроде как, свою деятельность в Германии уже давно прекратило. И даже его основателей-руководителей повыкосили. А его функции по разного рода мистике на себя взяло «Аненербе».

Сергей Сергеевича, судя по всему, навещал сам граф. Причем делал он это несколько раз с самого начала войны. Как он там сказал? «Искал следы гиперборейского янтаря?»

Старенький профессор был спецом по северным народам. Прямо-таки светилом. Полжизни провел в экспедициях, начал еще до революции, после революции место не потерял, продолжил свои исследования, выпестовал плеяду воспитанников. И осел на пенсии в Пскове. Но в узких научных кругах он был настолько знаменит, что граф о нем прослышал. И когда его выселили в этот домик из просторной квартиры в центре, следил, чтобы у того все было в порядке. Так что в каком-то смысле ему повезло. Фрицы все хорошее жилье реквизировали под себя, а с прежних его обитателей в лучшем случае просто выкидывали на улицу. А в худшем — отправляли в лагеря или вообще расстреливали. Профессора же граф взял под свою опеку, домик ему выделили крохотный, но для жизни пригодный. И еда у него всегда была, не приходилось пенсионеру переживать о корке хлеба. А взамен он жаждал знаний на совершенно определенную тему — про тот самый гиперборейский янтарь.

Граф вбил себе в голову, что прусский король Фридрих I, по заказу которого янтарная комната и создавалась, использовал окаменелую смолу, добытую на мифическом острове Туле, столице такой же мифической страны Гиперборея и родине арийской расы. У прусского короля не было в планах дарить янтарный кабинет русскому царю. Он делал ее для себя. Как святилище, которое многократно усилит его магическое могущество.

— Молодой человек, не надо так на меня смотреть! — профессор укоризненно покачал головой. — Я всего лишь передаю вам слова графа. И не несу никакой ответственности за его слова.

Сейчас я сидел в кабинете и складывал эти кусочки янтарной мозаики. Граф не просто так хотел вывезти янтарную комнату. Не как произведение искусства. Он как-то при мне обмолвился, что мы, русские, не понимаем и никогда не поймем настоящего ее значения.