Книга Красный вервольф 4, страница 104 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Тихо, друзья, не делаем резких движений! — произнес я. — Я свой!

Немая сцена затянулась на минуту. Бежич хмурился, как будто что-то соображая и прикидывая. Вальтер в руках у старика приплясывал. Бл*ха, еще пальнет случайно. И тут я его опознал. Тот самый «сиделец», с которым мы убитого фрица под жертву вервольфа распанковывали. Как его там звали? Или мы не познакомились?

— Отец, ты меня не помнишь что ли? — сказал я. — Я вам ночью показывал, как правильно вольфсангели рисуются еще.

Дед охнул и опустил оружие. Посмотрел на Бежича.

— Свой он, Степаныч, — проскрипел он. — В доску свой, зуб на сало.

Бежич-старший медленно опустил ружье и устало опустился на лавку. Монументальная Марья удивительно бесшумно для своей комплекции переместилась в угол комнаты и замерла там, как скульптурное изваяние полотна Рубенса. Повисло напряженное молчание. Кажется, даже было слышно, как паук в углу шевелит своими лапками.

В этой тишине скрип люка в подпол прозвучал прямо-таки, как иерихонская труба. Через секунду на поверхности показалась голова Эмилии. Оглядела всех испуганным взглядом.

— Как внучка? — спросил Бежич.

— Спит, — тихо сказала Эмилия и выбралась на поверхность. Прикрыла люк и села рядом с отцом. — Плакала долго. Каждый раз плачет после этих опытов…

— Надо увозить ее отсюда, — вздохнул Бежич.

— Куда же тут увезешь? — Эмилия коротко всхлипнула. — Кругом немцы. И эти еще… Все за ней охотятся, а она ведь еще ребенок! Если все вместе сбежим, облаву объявят и мигом поймают. Отправлять ее одну… С незнакомыми людьми…

Эмилия тихо заплакала, отец приобнял ее за плечи, но сам он тоже выглядел не лучшим образом.

Тут занавеска на двери в спальню колыхнулась, и из-за нее вынырнул… Яшка. Вид он имел весьма растрепанный, но куда более жизнерадостный, чем семейство Бежичей.

— В Свободное вам надо перебираться, — сказал он. — В партизанский край. Там враз не поймают, руки коротки, — тут он заметил меня и просиял, как начищенный медный таз на стене рядом с ним. — Саня! Ох, как же хорошо, что ты сам пришел, я уже весь мозг сломал, как же мне тебя отыскать!

— Здорово, Яшка! — мы крепко обнялись. Я чуть не прослезился, так был рад его видеть. Вроде недавно виделись, а будто уже целую вечность назад. На войне каждый раз прощаешься навсегда.

— Саня? — встрепенулся Бежич. — Вас же вроде Василий Горчаков зовут?

— Погиб настоящий Василий Горчаков, — я развел руками. — У меня только его одежда и мотоцикл. Ну, в смысле машина. Долгая история. На самом деле я Саша. Александр Волков, приятно познакомиться.

— Приятно познакомиться… — эхом повторил Бежич. — Вроде слыхал я тут про одного Волкова. Немцы обсуждали, что парень без вести пропал в какой-то заварухе в Пскове. Искали, тело не нашли. Решили, что в Великой утоп, а труп течением унесло. Не про вас ли речь шла?

— Может и про меня, — я пожал плечами, но тему развивать не стал. —Давайте лучше вернемся к насущным вопросам. Вам нужно уезжать из Заовражино. Причем, как можно скорее. Милену уже дважды пытались пшеки похитить, когда фрицы расчухают эту тему, то вас вообще под колпак посадят, даже носа на улицу показать не сможете. Так что уезжать надо, скорее всего, прямо сейчас. Яшка, ты сюда как? Пешком? Или на машине?

— На ней, родимой… — ответил Яшка. — Пешком тащиться — все ноги собьешь.