Книга Красный вервольф 4, страница 30 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Все заговорили разом. Кто-то с энтузиазмом топил за концерт и сетовал, что инструментов маловато, потому что он на пианино умеет как-то, а вот на баяне и гитаре нет. Кто-то поддерживал Потапа, что, мол, у нас товарищи погибли, нехорошо это, как на могиле плясать, получается. Кто-то пытался рассказать историю, что вот к ним в клуб однажды приехал с гастролями народный хор, а механизатор с трактористом прямо в разгар концерта драку устроили.

— О чем спорим, товарищи? — громко спросил неожиданно появившийся из-за дерева Слободский. Лицо бледное, в руках — плотный конверт, похоже, из штаба пакет доставили только что.

— О, товарищ командир! — обрадованно всплеснул руками повар. — А Серега к вам пошел за бумагой. Афишу рисовать!

— Какую еще афишу? — нахмурился Слободский.

— Концерт самодеятельности он, видишь ли, хочет, — язвительно проговорил Потап. — Можно подумать, у нас других забот нет…

— Концерт? — задумчиво повторил Слободский. — А что? Концерт — это дело. А то одичаем тут в лесах вконец… Саша, можно тебя на несколько слов?

— Конечно, товарищ Слободский, — я с готовностью вскочил. — Сейчастолько миску свою помою…

Когда я зашел в землянку, Серега как раз собирался из нее выйти. Радостный такой, подмышкой рулон ватмана, на лице — лыба до ушей.

— Что-то не в духе командир, — прошептал он мне в дверях. — Порадуй что ли его чем-нибудь, у тебя хорошо получается.

— Постараюсь, — усмехнулся я.

Сел за стол напротив командира. Да уж, и впрямь что-то случилось нехорошее, похоже. Благородное лицо Слободского было бледным, меж бровей — глубокая складка. На столе разложены бумаги из того самого пакета.

— Плохие новости? — спросил я.

— Обычные новости, — Слободский тряхнул головой, будто отгоняя непрошенные мысли. Собрал бумаги и сунул их небрежно обратно в конверт. — На поезде через три дня в сторону Ленинграда боеприпасы пойдут, надо остановить.

— Если надо, я готов участвовать, — сказал я.

— Нет-нет, про другое речь пойдет, — покачал головой Слободский. — Ты же знаешь Катю Смолкину?

— Конспиративную квартиру в городе держит? — припомнил я. Разок бывал, но только на пороге. Саму Катерину увижу — узнаю, конечно, но мы с ней всего парой слов перебросились.

— Да, именно, — кивнул командир. — Так вот, она сообщает, что в городе сопротивление ширится. Она собрала у себя тайный кружок активистов, и хотят они газету подпольную выпускать.

— Похвальная инициатива, — сказал я.

— Пока что они рукописный листок распространяют и листовки, но, сам понимаешь, от руки достойный тираж не оформишь, печатный станок им нужен, — Слободский посмотрел на меня. — Сможешь помочь?

— Хм… — я задумался. Печатные станки в Пскове давно и прочно оккупировал отдел пропаганды. Технически, я, конечно, знал, где находится типография, но вот практически о том, как умыкнуть довольно громоздкую штуку из фашистского издательства, как-то не думал. — Можно попробовать… Меня в городе, конечно, знают, но дня через три борода отрастет…

— Ты бы меня очень выручил! — горячо проговорил Слободский. — А то на меня сверху наседают, чтобы я этой общественно-полезной инициативе оказал посильную помощь, а у меня все руки не доходят. Помощники тебе нужны будут?

— Справлюсь своими силами, — я махнул рукой. — Яшку заберу только, этот завсегда пригодится.