Книга Красный вервольф 4, страница 79 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Зося, — после недолгой паузы на критичное разглядывание меня с ног до головы сказала она. — Зося Бежич.

Зося оказалась девушкой в своем роде уникальной. Закурив папиросу и оценив мой внешний вид и французский акцент, она стала гораздо общительнее, и через минуту вставить в ее нескончаемый монолог хоть слово стало, мягко говоря, проблематично.

Так что мне пришлось узнать, что она не замужем, что сюда они с отцом, сестрой и ее дочерью переехали в тридцать седьмом по каким-то ей мало понятным причинам из Москвы. И ее это обстоятельство, ужас, как не радует, потому что раньше отце был важной фигурой, а здесь стал каким-то обычным деревенским обывателем. И ее, образованную девушку, — о ужас! — заставляют копаться в огороде и таскать воду из колодца, чтобы помыться. Еще я узнал, что она не любит коммунистов, которые довели великую страну до ужасной жизни. И очень надеется, что ее таланты и образование по достоинству оценят в более цивилизованных странах. В которые они непременно поедут, как только закончат очень важный и секретный проект, которым они сейчас занимаются.

— К сожалению, мой отец говорит, что уже слишком стар, чтобы менять родину, — заявила она, раскуривая третью папиросу. — Но я уже самостоятельная девушка, и могу принимать самостоятельные решения.

— Вам бы понравилась Сорбонна, мадемуазель Зося, — произнес я. И быстро добавил, поняв, что слово это ей не знакомо. — Это парижский университет, лучший во всей Европе. Я получал там образование после того, как моя семья эмигрировала после октябрьского мятежа.

После упоминания Парижа, ее глаза засияли, и мои акции взлетели еще выше. Она снова затарахтела о себе и своих взглядах на жизнь. А я смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Такой редкий экземпляр, мне почти никогда такие женщины не попадались. Зося была совершеннейшая и незамутненная дура.

Ее отец был видным светилом в области ветеринарии, физиологии и еще каких-то дисциплинах. Ее сестра — психиатр и тоже ветеринар. Ее племянница — это та самая девочка, на которую фрицы делали большие ставки. А сама она не закончила медицинское образование, и когда семья ее была вынуждена покинуть Москву и скрыться в глухомани, уже год как работала гардеробщицей в театре. Но это все потому, конечно же, что система в мединституте — закостеневшая и несовременная. И недостойна ее таланта, разумеется.

Я кивал. Поддакивал. Качал головой.Изредка вставлял реплики про Париж и Францию, чтобы поддержать в девушке пыл, с которым она пыталась меня охмурить.

Но вопросы, ответы на которые были мне действительно интересны, пока не задавал. Слишком много возможных лишних ушей могут оказаться поблизости. И услышать, что приехавшему в Заовражино энтузиасту-миссионеру интересны какие-то другие вещи, кроме воспитания несчастных сироток. Успеется… Вряд ли Зося какой-то особенно ценный источник информации, зато она сама свалилась мне на голову. А в моем положении подарками судьбы не разбрасываются.

— Ах, Базиль, вы даже не представляете, как сложно работать с моими родственниками, — Зося картинно закатила глаза и сложила руки на груди. — Они такие неприспособленные к жизни, такие наивные… И из-за этого на меня ложится столько обязанностей, что мне иногда хочется просто-напросто сбежать…