Книга Красный Вервольф 5, страница 102 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Турак! — передразнил его русский. — Девки в двенадцать годков самый смак! У чурок такие уже малят рожают!

В этот момент третий полицай, молча нырнул в щель, но захрипев, вывалился наружу. В глотке у него торчал немецкий штык-нож.

— Ах вы, с*уки! — выругался русский и рванул с плеча карабин.

Пальнуть он не успел. Из темноты подвала раздался выстрел. Полицай выронил ружбайку и схватился за грудь. А эстонца заколол я.

— Женька! — выкрикнул я. — Не стреляй! Свои!

На всякий случай, я заслонился все еще дергающимся трупом полицая. Через пару минут из щели показалась вихрастая голова юного диверсанта. Он чуть было опять не шмальнул из своего «вальтера», когда я отшвырнул мертвяка, но увидев знакомый силуэт в полумраке ночи, опустил ствол. Мотнул головой, приглашая меня в подвал. Я быстро нырнул за ним в кромешную тьму. Понятно, заслышав полицаев, которые, наверняка, топали, как слоны, ребятня погасила свет.

— Не бойтесь! — сказал предводитель шайки малолетних. — Это свои!

— Уходить надо отсюда, дружочки мои! — обратился я невидимым пацанам и девчонкам.

— Мы не можем, — подал голос Васятка. — Нюрка…

— Что⁈ — выкрикнул я.

Папочка, ты плишел? — слабым голоском отозвалась девчушка.

У меня отлегло от сердца. Жива!

— Я здесь, доченька! — отозвался я. — Да зажгите вы уже свет!

Чиркнула спичка. Трепещущий огонек поморгал и вытянулся в пламенную нитку — кто-то из ребятни подпалил фитилек коптилки. Я кинулся к Нюрке, закутанной в мое пальто. Сразу понял, что дело плохо. Лоб у малышки был сухой и горячий, как утюг, а губы потрескались от жара.

— Что с ней?

— Не знаю, — откликнулся Жэка. — Температура и озноб. Тиф, наверное.

Я сгреб крохотное тельцо девчушки, завернутое в большое пальто.

— Так! Бросайте все и на улицу! — скомандовал я. — Там стоит машина, садитесь в нее. Никаких больше подвалов.

Ватага бросилась к выходу. Я обратился к ее вожаку:

— Женька, возьми Нюрку и отнеси ее в машину. Я скоро!

Он взял у меня горячий даже сквозь плотную ткань пальто сверток и двинул за остальными. А я вернулся к щели, затащил сквозь нее трупы полицаев в подвал, предварительно сняв с пояса эстонца две немецких гранаты на длинной ручке. По очереди сняв с нижней части рукояток колпачки и дернув за шнур, зашвырнул гранаты в подвал. Один за другим раздались два глухих взрыва и из щели выбросило клуб вонючего дыма вместе с ошметками какого-то хлама. Все, пусть теперь ищут «верных, храбрых, послушных стражей нового порядка».

Бегом бросился к «Опель Адмиралу», заднее сиденье которого было забито до отказа. На переднем пассажирском сидел Жэка с Нюркой на коленях. Троим места не хватило. Я открыл багажник, показал пальцем — лезьте. Пацаны забрались в багажник, я вернулся за руль и мы поехали. Ребятня вела себя тихо, понимая, что ночью в комендантский час не стоит привлекать внимание патрулей. Так что добрались мы вполне благополучно. В доме сотника Серебрякова нас, оказывается, ждали. Видать, Злата предупредила своего благоверного. Была натоплена печь и нагрета вода. Нюрку сразу перенесли в детскую.

— Бедняжка, — вздохнула хозяйка, глядя на исхудавшую девчушку, которая то ли уснула, то ли впала в забытье. — Я ее сейчас раздену, оботру спиртом, но нужен доктор. Он живет через два дома от нас. Как выйдешь — направо.