Книга Красный Вервольф 5, страница 53 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Пока они обнимались и обменивались вопросами о здоровье родичей, я переглянулся с Карнаусом. В отличие от этих двух представителей «высшей арийской расы», мы с госбезопасником сделали вид, что незнакомы друг с другом. Перехватив взгляд Лаврика, я глазами показал на парочку родственников, дескать, будь предельно внимателен. Юрий Иванович едва заметно кивнул. А я принялся рассматривать экспонаты, выставленные в музее. Экспозиция, кстати, оказалась довольно любопытной, но мне сейчас было не до вникания в подробности археологических открытий.

— Кстати, дядюшка Карл, позволь познакомить тебя с герром Горчакофф! — спохватилась Марта.

Немчик немедленно впился в меня взглядом, подошел, протянул жилистую руку.

— Профессор русистики Гейдельбергского университета Бюлов! — отрекомендовался он.

Рука у него оказалась и впрямь крепкая, а ладонь — твердая, как черенок лопаты. Для филолога, дядюшка неплохо скроен.

— Василий Порфирьевич Горчаков! — откликнулся я.

— Вы, случайно, не потомок Александра Михайловича Горчакова,последнего канцлера Российской империи?

По русски профессор действительно чесал лучше иных коренных россиян.

— Увы, профессор, как ни лестно, но я происхожу от боковой линии Горчаковых, так что даже князем не имею права именоваться.

— Тем не менее, Василий Порфирьевич, вы принадлежите к славнейшему роду!

— Благодарю вас, герр Бюлов!

— О, и немецкий у вас превосходен! — обрадовался тот. — Баварский диалект.

— Существенно лучше, чем французский. Я даже намеревался поступать на факультет германистики в Сорбонну, но склонность к авантюрам и финансовые затруднения толкнули меня к поступлению на службу в Иностранный легион.

— Вы служили в Индокитае?

— Да. В Нанкине.

— А я, вообразите, воевал в Мировую, но не на Западном фронте, как наш обожаемый фюрер, а на Восточном. В Пскове впервые оказался в девятьсот восемнадцатом. Тогда-то и заинтересовался русским языком и славянской культурой. И все благодаря этому музею. Так что работать в его архиве для меня честь.

Странное впечатление, мы с Бюловым словно пытаемся доказать друг другу, что действительно являемся теми, за кого себя выдаем. Не, ну я-то уж наверняка, а вот что касается профессора… Кто же из них все-таки притворяется — Марта или ее дядюшка? Ладно, не будем спешить с выводами. Посмотрим, кто из них первым допустит прокол или проговорится. Не исключено, что оба притворяются. Другой вопрос — в чьих интересах. Допустим, фройляйн Зунд искренна со мною, а лжедядюшку не разоблачила, чтобы не поднимать вредного для нас с нею шума. Значит, сообщит мне об этом позже. А если — нет?

— Позвольте, господин Горчаков, познакомить вас с моим коллегой и вашим соотечественником.

Бюлов взял меня под локоток и подвел к Карнаусу.

— Господин Фролов! — назвал профессор своего «коллегу».

Тому я тоже протянул руку.

— Василий Порфирьевич!

— Юрий Иванович!

Ну хоть имя-отчество привычны, не собьешься.

— Господа посетители, — послышался дребезжащий голосок кассира, — музей закрывается. Прошу на выход!

— А что если, мы посидим у меня вечерком? — проявил инициативу Бюлов. — По-русскому обычаю, за бутылочкой смирновской! Марта, детка, ты не откажешься разбавить нашу мужскую компанию?

— Не откажусь, дядя Карл, — улыбнулась та. — Мужчины, пьющие без женщин, быстро превращаются в свиней.