Книга Красный Вервольф 5, страница 68 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Золотишко прихватишь? — спросил я.

— Тока — не в ящике… В сидор сложу…

— Давай, только не забудь, завтра, к часу ночи ты мне нужен.

— Не забуду, командир!

Я открыл ящик, перекидал в заплечный мешок Михалыча слитки, прихватив с собой пару — один для Ганса, а второй… На всякий пожарный. Пожал руку своему преданному бойцу и другу, и тот нырнул в чащу. Пересев за руль, я покатил к блок-посту. Рискованно, особенно с учетом крушения эшелона, но кюбельвагенокольным путем, незаметно в городскую черту не загонишь, а эта «лоханка» мне еще нужна. Увидев меня, солдат поднял руку и указал на обочину. Ни дать ни взять — гаишник из моей первой жизни.

Полицайский прикид и винтарь я давно уже выбросил. Не было у меня в запасе подходящей ксивы. Зато имелось кое-что покруче. Эти корочки я светил не часто. Ксива хорошая, по крайней мере бланк и печати настоящие, не придерешься, но серьезной проверки не выдержит. А вот замазать глаза жандармам — может. А то, что на блок-посту маялись жандармы было видно издалека. Нагрудные медные щитки горели на солнце. Само собой, я подчинился требованию фельдфебеля полевой жандармерии.

Притормозив в нескольких шагах от мотоцикла, приткнувшегося возле жерди, с фанерным щитом, на котором по-немецки было написано: «ПАРТИЗАНСКАЯ УГРОЗА ВПЕРЕДИ. ЕДИНИЧНЫЙ ТРАНСПОРТ СТОП! ОРУЖИЕ ДЕРЖАТЬ НАГОТОВЕ». Оружия, не считая заточки, при мне не было, а свой режик я вытаскивать не стал. У меня для фрицев была заготовлена легенда, не предусматривающая открытого ношения оружия. А ксива эту легенду подтверждала. Ее-то я и вынул из кармана пальто.

— Вы ничего подозрительного не видели, герр Штирлиц? — спросил жандарм, возвращая мне документы.

Да, я понимаю, что нахальство брать себе псевдонимом немецкую фамилию легендарного Максима Максимовича Исаева, но ведь никто еще в этой эпохе не смотрел «Семнадцать мгновений весны», так что такая слабость простительна.

— Ни души, фельдфебель, — откликнулся я и наивно поинтересовался: — Что-нибудь произошло?

— Партизаны подорвали эшелон, — ответил тот, хотя и не был обязан, но, видимо, считал, что спецсотрудник группы «А» службы безопасности имеет соответствующий допуск.

— И серьезный ущерб нанесли?

— Говорят, танковую бригаду под откос пустили! — понизив голос и выпучив глаза, поделился слухом жандарм.

— Это все красная пропаганда, фельдфебель, — надменно произнес я. — Уверен, что в эшелоне не было ничего серьезного, но это не означает, что можно утратить бдительность и распространять панические слухи!

Жандарм, а было ему на вид не больше двадцати пяти, побледнел, вскинул руку в нацистском приветствии и раздраженно приказал подчиненному пропустить мою «лоханку». До дома Сухомлинского я добрался благополучно. Сразу залез в ванную и завалился спать.Тем более, что Марта уже отбыла на службу. Я проспал весь день, пропустив важнейшее событие — приезд нового коменданта. Его предшественник попытался организовать торжественную встречу с речами и знаменами, но сбить с панталыку фон Штернхоффера ему не удалось.

Крушение воинского эшелона куда красноречивее свидетельствовало о том, какие порядки царили в Плескау при прежней администрации, нежели любые отчеты. Старого коменданта немедленно арестовали и гестаповские костоломы приняли выбивать из него показания за сколько сребреников он продал Фатерланд американским евреям и красным? Все это я узнал у Глаши, которая, как и любая служанка, охотно собирала и распространяла самые невероятные сплетни.