Онлайн книга «Красный Вервольф 5»
|
— Вы куда-то спешите, Базиль? — подозрительно осведомился Сухомлинский. — Да, ваша светлость! — откликнулся я. — В гестапо! Глава 18 Князь выпучил глаза. Всю его хандру как рукой сняло. Он даже привстал из-за стола. — Увольте, Базиль, не понимаю! — воскликнул он. — Зачем⁈ — Как дворянин, я считаю невозможным оставить женщину в беде! — заявил я. — Тем более ту, на которой собираюсь жениться! — Вы⁈ На мадемуазель Зунд⁈ — еще больше изумился Сухомлинский. — Да! А что, вы полагаете это невозможным? — Как вы это представляете, Базиль? Ведь она немка, а вы — славянин. Сами знаете, расовые законы Розенберга… — Сейчас это не имеет значения. Я должен ее вытащить из гестапо! — Только не порите горячку, душа моя… — всплеснул ручонками князь. — Пропадете не за грош, а я совсем один останусь… Сынок-то мой погиб на Перекопе… И он смахнул скупую стариковскую слезу. Я смотрел на него сочувственно, но молчал. Марта в застенках гестапо, где ее, может быть, уже пытают, а я должен жалеть давно сдохшего белогвардейца! — Вот что! — высморкавшись в кружевной платочек, решительно произнес старик. — Самому вам туда соваться незачем… Помните, я говорил вам, что у меня в СД служит полковой приятель?.. — Помню, ваша светлость. — Мы с ним, совсем еще юные поручики его императорского величества лейб-гвардии полка, плечом к плечу стояли на Дворцовой площади, во время императорского смотра, когда Александр Николаевич, незабвенный наш самодержец-страстотерпец… — Так что ваш приятель, Аскольд Юрьевич? — перебил я, пустившегося в воспоминания, князя. — Я попрошу его встретиться с вами, Базиль. И вы все обсудите. — Я хотел бы сделать это немедленно, ваша светлость! — Он сейчас, вероятно, на службе, но… Вы знаете трактир, где подают в старом русском стиле? — Разумеется. — Так вот Евлампий Спиридоныч имеет обыкновение там обедать. — В котором часу? — В полдень. — Как я его узнаю? — Я пошлю с вами Глафиру… — Сухомлинский усмехнулся. — Она его хорошо знает! Горничная, прислуживающая нам за столом, заметно покраснела. — Буду вам весьма благодарен, князь! Через полчаса, я и Глафира Васильевна, уже катили на «лихаче» в сторону трактира, где совсем еще недавно мы обедали с Мартой. Конечно, я бы и без Глаши разобрался, кто из посетителей русский, служащий в гестапо, но нужно чтобы кто-то меня представил этому «юному поручику его императорскоговеличества лейб-гвардии полка» Евлампию Спиридонычу. Мы вошли в трактир. К нам кинулся половой и хотел было проводить к столику, но сидящий у дальней стены старик вдруг помахал рукой. — Это он! — шепнула мне горничная. И потащила мне к нему. — Евлампий Спиридоныч! — защебетала она. — Здравствуйте! — Глафира Васильевна! — откликнулся он. — Здравствуйте-здравствуйте! Какими судьбами! — Да вот, зашли попить чайку с… Ох, простите, забыла представить… Василий Порфирьевич Горчаков! Я щелкнул каблуками и коротко, по-военному, кивнул. Старый гестаповец тоже встал, протянул руку. — Трефилов! В каком полку служили? — В пятом иностранном пехотном полку, сударь! — ответил я, пожимая ему руку. — Это который в Тонкине? — Так точно-с! — Ну садитесь! В ногах правды нет… — пробормотал русский гестаповец. — Половой! Водочки и икры паюсной русским офицерам! — И, понизив голос, добавил: — Которых черте куда забросила судьба-индейка. |