Книга Где деньги, мародер?, страница 53 – Саша Фишер

— Ну что, Лебовский, теперь поговорим? — он криво ухмыльнулся, сжимая и разжимая кулак, размером едва ли намного меньше моей головы.

— Да как скажешь, болгарин, — сказал я, пожав плечами.

— Я серб! — прорычал он.

— А какая разница? — я с самым наивным видом улыбнулся. Но готовы был отскочить, если этот великан решит на меня броситься прямо здесь.

— Ах ты мелкий говнюк! — Йован тяжело задышал, глаза его налились кровью.

— Почему говнюк-то? — хмыкнул я. — Разве ты не должен называть меня, скажем будала или шупак?

Собственно, слова «дурак» и «мудак» составляли весь мой сербский лексикон.

— Йован, давай не здесь! — второй мародер потянул разъяренного серба за рукав. Тутя обратил внимание, что одет он не в стандартную для всех фиолетовую жилетку, а какое-то подобие пальто без рукавов в зелено-бордовых тонах. Фиг знает, как называется такая одежда. Камзол? Кафтан? Я вообще был не уверен, что рукавов с самого начала не подразумевалось, может ему их в драке оторвали.

— Ну да, тишина ведь должна быть в библиотеке, — сказал я.

— Ладно, Лебовский, давай отойдем, — Йован разжал кулаки. — На мызе. Там нам точно никто не помешает. И только подумай сбежать!

— Делать мне нечего, бегать от тебя, — я пожал плечами. — А мыза — это вообще что?

— Что ты мне крутишь, ты же там был вчера! — заорал Йован.

— Ах эта мыза… — я помрачнел. Даже настроение сразу опять испортилось. Нормально сделал, ага. Сбежал утром в универ, чтобы хоть как-то разрулить этот идиотскую ночную историю, вместо этого вляпался в еще одну. Собираюсь подраться с сербом, девушку которого я в библиотеке трахнул.

И что самое идиотское во всей этой истории, что я так никого трахнуть и не успел. А Феодора со своим «неискушением к блуду» прямо-таки заставила организм вспомнить о некоторых, так сказать, весьма естественных и очень приятных потребностях. Несправедливость какая! Как будто мне сначала выдали кнута, а потом еще и пряником отмудохали. Ну, то есть, не отмудохали, конечно, но очень этого жаждут, судя по раздувающимся ноздрям Йована.

— А почему, кстати, мыза? — спросил я. — Я считал, что так только вокруг Балтики говорят, да и то не все знают.

— Так домик построили как раз для прибалта, — сказал безымянный мародер. — Тут старец Мыккла жил. Саам. Он местную нечисть усмирял еще.

— Ты нашел, кому рассказывать, Борька, — зло процедил Йован и зыркнул в мою сторону.

— Отвали, Йован, — Борис поморщился. — Ты же знаешь, что я твои шашни с Феодорой тоже не одобряю. Эта сучка крутит тобой, как хочет. Ну и вот этим пацаном тоже решила покрутить. А ты тут же в стойку…

— Что еще за местная нечисть? — спросил я.

— Да мелочевка всякая, — Борис дернул плечом. — Болотники, там, осинные полозы… В общем, когда он помер, тут какая-то заваруха вроде как приключилась, и дом бросили. Заколотили и не заходили. Остальные первые постройки посносили давно, а эта осталась. А потом в нее кто-то из мародеров забрел. И никто его на кусочки не порвал. В общем, с тех пор это наш штаб. А всякие ужасы мы идальше разносим, чтобы не совался никто.

Мы свернули на узкую тропинку, которую я прекрасно помнил еще с ночи. Впереди шел Борис, за ним я, а замыкающим — Йован. Было заметно, что он уже остыл, но отступать от разборки не намерен. Иногда даже шипел сквозь зубы какие-то ругательства. Было неразборчиво, но по интонации понятно.