Книга Где деньги, мародер?, страница 85 – Саша Фишер

— Эвона… — Гиена завернул длинную матерную тираду.

— У тебя суп остыл уже, Гиена, — Натаха толкнула его в бок.

— Ага, — Гиена принялся жевать быстрее. — Кстати, Матонин же тоже думал, что Боня — непутевый сынуля государыни. Он вроде как, где-то тут болтается, только поймать его никто не может. Ну, где-то тут — это в Новониколаевске, а не в Томске.

— Если он все еще в Новониколаевске, то Лиху придется долго дотуда ползти по болотам, — сказала Натаха. — Я тоже что-то такое слышала. Но совсем краем, при мне эти темы не обсуждали. Только сам факт, что он сбежал в Сибирь. И что ежели сторговаться, то за него можно много всего получить. Например, имперский паспорт.

— Да не, нахрена Матонину имперский паспорт? — Гиена махнул ложкой. — В Империи ему с его нравами быстро отчекрыжат все, что с организмом надежного крепления не имеет.

— Так не Матонин говорил-то, а Ибрагим, — Натаха пожала плечами. — Ну или еще кто-то из Беков, хрен их разберешь, если честно…

— Так, хрен с ним, с сыном императрицы пока что, — сказал я. — Может, кто слышал, что можно сделать с доппельгангером, чтобы оригинал остался в живых? Или у меня натурально нет шансов, лучше сразу взять ружье, сунуть его в рот, и задекорировать какую-нибудь стену своими мозгами?

— У доктора Джекила и мистера Хайда как-то все не очень хорошо кончилось, — проговорила Натаха. — Кстати, вот допустим, ты решишь проблему этого доппель… что-то там… Как докажешь убийцам, что ты нормальный, и стрелять по тебе больше не надо?

— Так далеко я непланирую, — я уперся подбородком в ладони. — Письмо напишу, наверное.

— Я слышал кое-что, но тоже не очень обнадеживающее, — подал голос Бюрократ. — Так что можно сказать, что ничего. Между прочим, вы принесли какие-то бумаги. Не знаю как насчет ответов на ваш вопрос, Богдан, но может там есть какая-нибудь информация к размышлению?

— Сейчас уберу со стола, чтобы здесь можно было все разложить! — Натаха вскочила и собрала пустые миски.

К составлению личного дела в универе подходили весьма творчески. Недостаточно было просто вложить какую-нибудь справку, аттестат или статью в газете. Любой документ сопровождался комментарием в вольной форме. От кого именно исходил комментарий, было не очень понятно. Судя по тому, что стиль изложения и почерк у всего дела был один, это какой-то секретарь, которому вменялось следить за порядком в бумагах.

Я сначала подумал, что это какое-то самоуправство, случай. Но заглянул в бумаги Катерины Крюгер, там было то же самое. Только рука другая. Даже захотелось повнимательнее изучить этот студенческий архив.

Ну что ж… Итак, Мирослав Бедный, поступил в университет в мае тысяча девятьсот семьдесят третьего. Этот факт сопровождался едким комментарием «Нам несказанно повезло, что этот золотой орды ботинок почтил нас своим вниманием!»

Следующие несколько страниц были посвящены его успехам и неуспехам, табели и зачетные листы я просматривал не очень внимательно. Тем более, что неизвестный комментатор сопровождал каждую бумагу с оценками коротким или длинным резюме. Так что в сам лист можно было не заглядывать.

Самое интересное началось на второй год обучения. Комментатор целую страницу сопроводительного текста накатал.

Сначала был процесс про воровство. Прямо-таки, университет против Бедного. Мол, он ворует деньги и драгоценности, много кто уже видел и может подтвердить, вот только он свою причастность отрицал. Даже когда нашли тайник со всем украденным добром.