Книга Каждый мародер желает знать…, страница 114 – Саша Фишер

— Богачество, смотри-ка! — хохотнул Гиена. — Золото-бриллианты!

— Помолчи, Гиена, — сказал я, разглядывая уродливую статуэтку-идола с жутким совершенно лицом и скалящейся пастью. Она здесь была самой большой и стояла в центре комнаты. — Я примерно на что-то такое и надеялся. Это же явно какие-то реликвии местных народов. Которые наши сектанты стащили сюда и устроили этот вот музей.

— И кому этот хлам нужен? — Гиена презрительно оттопырил губу, снимая с полки глиняную птицу с раскрытым клювом. Когда-то она явно была ярко раскрашена, но теперь краски потускнели.

— Университету, — хмыкнул я. — Я же историк. Мне как раз и полагается этот хлам изучать.

— Тогда давайте это добро уже наружу таскать, — Гиена поежился. — А то очень уж тут промозгло. И воняет.

Спустя еще часа полтора я подогнал шишигу поближе к входу, и мы принялись складывать нашудобычу в кузов. Один кособокий горшок с нарисованными на боку фигурками оленей Гиена все-таки расколотил. Но выбрасывать осколки я все равно не стал, несмотря на его зубоскальство.

— Ну что, видите что-нибудь знакомое? — я обвел жестом разложенные на траве предметы.

— Вот эти штуки с круглыми головами я много раз видела, — сказала Натаха, показывая на невысокие каменные статуэтки. По косвенным признакам изображали они явно женщин. На круглых лицах одинаковое безмятежное выражение с закрытыми глазами. — В деревнях такие стоят на отшибе. И к ним до сих пор даже приходят с дарами и поклонами, когда есть подозрение, что роды могут пойти как-то не так.

— Такого страховидла ни разу не видел, — покачал головой Гиена, ткнув пальцем в центральное идолище. — А вот птичек глиняных постоянно на базаре продают. Как талисманы счастливой семейной жизни. Только есть у меня подозрение, что продавцы их сами же и делают.

— Ну есть шанс, что здесь хоть есть хоть один оригинал, — я пожал плечами.

— Маски жуткие такие, — Натаха поежилась. — Шаманские, скорее всего.

— Ладно, давайте все это в кузов, — я махнул рукой. — В университете буду разбираться. Синильгу привлеку, она наверняка больше нашего знает. И менгиры нам еще надо грузить...

Вот с менгирами мы дольше всего и провозились. Здоровенные каменюки весили совершенно немилосердно. Чтобы затащить их в кузов, пришлось снова спускаться в грязное подземелье и искать там хоть сколько-то целые доски. С песнями и плясками, при помощи веревок и сала, мы таки затянули эти чертовы охранные кладбищенские столбы в машину. Чуть не бросили эту затею как безнадежную, на одних только понтах справились. Ну как же, пообещали бабке, что привезем. А что такого-то? Проще пареной репы же...

— Вам бы в баньке помыться, — с явным сарказмом сказала бабка, когда мы, опять-таки, с шутками-прибаутками поставили эти несчастные островерхие камни на места. — Куда вы поедете на ночь-то глядя?

— Нет-нет, бабушка, второй раз я гостеприимства в твоей избушке не выдержу, — сказал я, вытирая со лба пот. И размазывая по нему грязь. Тьфу ты, зараза...

— Тогда ехайте до развилки, где дерево раздвоенное, но сворачивайте не к Вершинино, а в другую сторону. Там что-то вроде постоялого двора в старом монастыре.

— Вообще у меня была идея доехатьдо Томска ночью, — задумчиво проговорил я. — Но что-то я не уверен, что хватит сил после этого... гм... фитнеса.