Книга Каждый мародер желает знать…, страница 84 – Саша Фишер

— Не сказать, чтобы я проникся важностью момента, — криво ухмыльнулся Янис. — Но продолжай, может дальше будет интереснее.

— Видишь ли, какая штука, Янис, — я подался вперед. — После баниции мы живем как бабочки-однодневки,которые не способны извлекать опыт и делать выводы. А все потому, что мы свою историю на туалетную бумагу спускаем.

Я фыркнул, поняв, что речь моя звучит как-то слишком пафосно. А главное — ведет меня куда-то не туда, не к ценностям и антиквариату, а к великим идеями и прочим эфемерным материям.

— Короче, я готов взяться за дело, — сказал я. — Но чтобы рисковать жизнью, мне нужно что-то кроме денег.

— Я все еще не понимаю, — Янис приподнял бровь.

— Мне нужны летописи, старые книги, идолы, письма, мемуары и дневники, — начал перечислять я, подумав мимоходом, что надо бы поработать над своей речью на будущее. Чтобы не шпарить экспромтом, глядя на недоумевающее лицо собеседника, а как-нибудь более логично что ли все сформулировать. Ну и самому, наконец, понять, что мне надо. — В общем, все то, что поможет нам восстановить сибирскую историю.

— Книги... летописи... — Физрук задумчиво почесал затылок. — У нас дома несколько книжек вроде валяется, но это какие-то сентиментальные романы и что-то еще про рыцарские подвиги. И детектив какой-то английский... Но вряд ли ты об этом, ведь так?

— Информация о том, где они могут быть, тоже бы пригодилась, — проговорил я. Кажется, я не совсем по адресу обратился. Это надо спрашивать у седоволосых интеллигентов, а не у селян, которым до летописей и дела нет никакого.

— В доме Сыча могут быть всякие такие книги, — вдруг пророкотал почти над самым моим ухом низкий густой бас.

— Что? Где? — Я чуть не подпрыгнул на месте и повернулся к новому собеседнику. Судя по чертам лица, вновь пришедший был родственником Физруку. Только он был абсолютно лысый, голова гладкая, как яйцо. А борода заплетена в три косички. Одет он был в полосатый халат на голое тело и галоши на босу ногу.

— У Сыча дома, говорю, надо пошукать, — сказал он, перегнулся через лавку и сцапал с тарелки блин. — Ценности-то оттуда все вынесли, а бумаги и всякий такой хлам вроде остался.

— Что за Сыч? — переключился я на нового собеседника.

— Да был тут один, да помер недавно, — лысый уселся рядом со мной и поставил локти на стол.

— Да что там у того Сыча... — нахмурился Янис. — Хлам один!

— Кому хлам, а кому и нет, — лицо лысого оскалилось в улыбке. — Верно, мародер?

Янис мялся, но лысый, которого, как выяснилось в процессе разговора, звали Альгис, в целом изложил суть. Сычом прозвали приехавшего в Егорьево лет пятнадцать назад дядьку. Не особенно общительного, поэтому его так и прозвали. Он занял пустовавший долгие годы особнячок, привел его в порядок и занимался там хрен знает чем. А в свободное от этих неизвестных занятий время помогал местным жителям какой-никакой врачебной помощью. За что его и терпели. И даже снабжали едой и не только. Кто он был такой и откуда явился — точно никто не знал. Когда по пьяной лавочке его персону обсуждали, то сходились во мнениях, что приехал он из Империи, потому что неслабо там накосорезил. И его то ли сослали, то ли он успел сам убежать. Скорее второе, потому у него при себе имелся начальный капиталец в виде множества драгоценных безделушек.