Книга Каждый мародер желает знать…, страница 93 – Саша Фишер

— Гиена, ну так что? Ты мне расскажешь, в чем тут дело, или тоже считаешь, что лучше мне ничего не знать об этом? — спросил я.

— Ночные Травы в свертках, вот что, — сказал он.

— Ну и? — я глотнул еще сибра. — Давай, продолжай уже. Пока что это просто какие-то два слова, поставленные рядом. Ничего лично для меня не значащие.

— Да не торопи меня, Боня... Сейчас расскажу, — Гина почесал бороду и сел рядом со мной на обочине дороги. — В общем, есть такие растения, которые вроде как и не совсем растения... Зарррраза, даже не знаю, как сказать! Это не живое, не мертвое. Выглядит какцветы, по незнанию если сорвать, то, скорее всего, сдохнешь как-нибудь по-дурацки. И не только ты. Но вроде бы есть какие-то люди, которые научились их находить и использовать.

— Как это? — я склонил голову на бок. — Ты же говоришь, что сдохнешь, если сорвешь!

— Так это если по незнанию, — Гиена важно поднял палец. — Я поэтому и не рву никогда незнакомые цветы. А они вот как раз знают, как надо. Ходят по лесам, находят их, сушат и все такое.

— Мне все еще непонятно, в чем проблема, — сказал я. — Ну, ядовитые растения. Делов-то...

— Да не ядовитые они! — Гиена стукнул кулаком по земле. — Если знать, как их использовать, они вроде как магию какую-то особую дают. Только злую, черную.

— Ну сам-то ты образец добра, — усмехнулся я, но тут же пожалел о своей шутке. Гиена даже в лице изменился. — Прости, это я по незнанию ляпнул.

— Там другое дело совсем, — сказал Гиена. — Эти ночные травы как будто душу воруют и подменяют какой-то черной дрянью, которая требует крови взамен магии. Ну вот и думай теперь...

— Вот и думаю теперь... — повторил я, отхлебнув еще сидра. — Тогда другой вопрос. Ладно, я понял, что в свертках у меня злейшее злище. Кто меня убьет, если узнает, что оно у меня? Все-таки, понятия контрабанды и всяких там легальных-нелегальных товаров связано с властью и государством. А здесь Сибирь, власти вроде как и нет никакой. Не Вахопулов же меня обыскивать будет... Есть какая-то организация, которая следит за оборотом этих самых Ночных трав? Или что-то подобное?

Гиена развел руками и всем своим видом показал, что колодец его знаний о предмете показал дно. Я повернулся к Натахе. Которая молчала, кусала губы и смотрела в сторону.

— Натаха? — я коснулся ее плеча. — Ты знаешь об этом что-то?

— Это травы, которые прорастают из мира мертвых в мир живых, — сказала Натаха, глядя в никуда пустым взглядом. — Их шаманы выращивают, когда ловят беспокойные души.

Натаха замолчала. Я тоже молчал и смотрел на нее, ожидая продолжение. Потому что продолжение явно было, причем не просто байка, а, похоже, что-то более близкое к сердцу.

— Мы пришли на эту землю, получается, совсем недавно, — Натаха вздохнула. — Всего-то лет четыреста назад. А местные народы здесь жили уже многие тысячи. Мне иногда так стыдно, что я так мало о них знаю. Ну, бродят какие-то узкоглазые, что-то там щебечут на своих птичьих языках...

Натаха снова помолчала. Потом вздохнула, сцепила руки в замок и посмотрела на меня.

— Их шаманы стоят одной ногой в нашем мире, а другой — в мире мертвых, — сказала она. — И следят, чтобы когда человек умер, его дух не остался болтаться в мире живых. Они ловят таких в семена трав и цветов, а потом высаживают их в землю. Когда трава пускает корни, то беспокойная душа вместе с ними уходит в мир мертвых, а растение навсегда остается... отравленным.