Книга Честность свободна от страха, страница 153 – Саша Фишер

— Милый, давай поступим, как ты хочешь — ты будешь сопротивляться, а я — соблазнять и исследовать твое идеальное тело. Если хочешь, можешь кричать и сопротивляться. Поиграем?

Шпатц опустился рядом с Ирмой на кровать. Женщина протянула руку, стянула с его головы маску хищной птицы и присосалась к его губам. Отстранилась и побренчала наручниками. Быть пристегнутым к кровати, с учетом всех обстоятельств, никак не входило в планы Шпатца.

— У меня есть другая идея, фрау Ирма, — Шпатц перестал натянуто улыбаться и выхватил звякнувшие браслеты из рук у Ирмы. Попытался поймать ее за запястье, но она оказалась проворнее, чем он ожидал — вывернулась и вскочила, снова сунув руку в сумочку. Не дожидаясь, что она на этот раз извлечет, Шпатц бросил наручники, поймал ее за обе руки и толкнул на кровать. Она зарычала и попыталась укусить его. Он увернулся, прижал оба ее запястья к спинке кровати одной рукой, второй нашарил металлические браслеты и защелкнул один на ее правом запястье, второй — на металлической трубке изголовья кровати. Пока он возился с замками, Ирма освободила левую руку и вцепилась красными ногтями в его щеку. Шпатц отпрянул и быстро поднялся с кровати. Поправил плащ-крылья и посмотрел на себя в зеркало. На щеке наливались кровью четыре длинные царапины.

Шпатц понюхал бокал с вином и пожал плечами. Судя по реакции Ирмы, какая-то отрава там все-таки была, но определить на запах, какая именно, Шпатц был не в состоянии.

— Фрау Ирма, я знаю, что мы здесь вовсе не затем, чтобы заниматься любовью на головокружительной высоте, — Шпатц хотел отодвинуть стул еще дальше от кровати, но он не сдивгался — все возможные предметы мебели на люфтшиффах прикрепляли к полу. — Что вам на самом деле от меня нужно?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — лицо Ирмы стало стремительно меняться. Из злого становилось обиженным. В уголках глаз появились слезинки. — Может я и была немного резкас тобой, но, клянусь…

— Ты убила Роземари, — Шпатцу хотелось закурить. Но увы, курить сигареты на люфтшиффах было запрещено, а обзавестись закрытой трубкой ему как-то не пришло в голову. — Ты заставила меня надеть этот костюм, который твой портной сшил по фотографиям Адлера штамм Фогельзанга. И, возможно, есть еще много всего, чего я не знаю.

— Я не понимаю…

— Заткнись, — Шпатц отвернулся. Ему было все еще не по себе, что пришлось применять к женщине силу. — Мне все равно, что ты расскажешь, И что тебе пообещал Кронивен.

— Кто?

— Неважно. Понятия не имею, как его зовут на самом деле, — Шпатц снова уперся взглядом в побледневшее лицо Ирмы. — Сначала я хотел выпытать из тебя всю правду, но не буду.

Губы Ирмы изогнулись в презрительной усмешке.

— Да-да, ты правильно поняла. Я слабак. И глупец. Я не умею ни задавать правильные вопросы, ни определять, врут мне или нет. И мне неприятно твое общество, так что я просто уйду.

— Ты не можешь оставить меня здесь! — Ирма рванулась вперед, браслет врезался в ее запястье, левой рукой она попыталась схватить сумочку. Не дотянулась. Шпатц задумчиво взял в руки красный клатч, свою маску, поднялся на ноги и вышел из каюты.

Он бросил красную сумку Ирмы на пол в коридоре и направился обратно в главный зал, мысленно ругая себя за то, что все сделал не так. Сейчас Ирма станет громко кричать и звать на помощь, заявит, что Шпатц хотел ее изнасиловать, его арестуют, потому что Ирма — вервант, а он — поднадзорный иммигрант. Чьим словам больше доверия?