Книга Честность свободна от страха, страница 55 – Саша Фишер

— Вы хороший человек, герр Грессель, — комендант отечески улыбнулся. — Не попадитесь на крючок этих… этих… не знаю, как их назвать даже. Некоторые люди хуже любых виссенов, будьте осторожнее!

Найти театр Хаффенхоффа и Смирненхоффа оказалось не так просто. По адресу Пактштрассе 14 стоял обычный четырехэтажный дом из серых каменных блоков, даже без магазинов на первом этаже. Шпатц обошел его вокруг, не увидел никакого намека на вывеску или указатель. Спрашивать у прохожих было неудобно, поэтому он еще раз прошелся вокруг. «Может это ошибка?» — озадаченно подумал он, читая над входной дверью список жильцов. Очень хотелось признать поражение, развернуться и уйти. С другой стороны, после разговора с комендантом ему стало любопытно посмотреть на это заведение. Самому герру Каупляйну он не сказал, но себе-то он мог признаться, что он не имел ничего против непристойных перфомансов и эротических представлений! В Сеймсвилле он с друзьями дважды попадали под облаву, им приходилось сбегать через заборы и подворотни с «пикантных танцев обученных в Биленебене девушек и юношей».И вот сейчас он топтался рядом с заведением, вызвавшем ярость у ревнителя морали, но не мог найти в него вход!

Шпатц подергал дверь, и она неожиданно оказалась не запертой. За ней открылся проход во внутренний дворик. Вывеска «Театр Хаффенхоффа и Смирненхоффа» была скромной, но Шпатц так долго ее искал, что сразу же заметил. Судя по указателю, следовало взобраться по внешней металлической лестнице на самый верх. Ну что ж, небольшая победа!

Дверь на чердак была распахнута настежь, бархатная портьера отведена в сторону и привязана золотистым шнурком с кистями к дверной ручке. В нос ударил запах горелого мяса. Шпатц осторожно сделал шаг в прихожую.

— Эй?

— Подождите секунду, сейчас я выйду к вам! — раздался голос откуда-то из полумрака. Шпатц осмотрелся. Помещение было большим и каким-то неряшливым. Не было ни касс, ни вестибюля. Сцена была сколочена из портовых ящиков, на некоторых даже сохранилась маркировка. Зато занавес и портьеры были роскошны — тяжелый бархат темно-красного цвета от пола до потолка. Вместо кресел пол был усыпан горами подушек. Справа от сцены на металлической штанге висели платья, мерцающие множеством блесток. Небольшие окна с внутренней стороны были закрыты ростовыми зеркалами в облупившихся золоченых рамах. В разных местах зала валялись шляпы, зонты, случайные предметы одежды, пустые бутылки и бокалы.

— Рад видеть вас, кто бы вы ни были! — если бы не голос, Шпатц бы с первого взгляда решил, что перед ним женщина. Из-за портьеры вынырнула фигура, закутанная в цветастый шелковый халат, на голову намотано полотенце, а под глазами — следы расплывшейся туши. — Я Диди Смирненхофф, с кем имею честь разговаривать?

— Шпатц Грессель, я по поручению редактора «Фамилиенцайтунг».

— Ах да, он предупредил, что вы зайдете. Идите за мной! — и Смирненхофф вертлявой походкой, лавируя между подушек и иногда отпинывая бутылки в сторону направился в сторону сцены. — Извинте, я готовил мясо, но решил принять душ и забыл про него! Теперь ужасно воняет! Но вы не думайте, у нас не всегда так. Теперь вот сюда, осторожно, здесь низкая балка, не ударьтесь!

Шпатц поднырнул под занавес и оказался в крохотном комнате, где помещались только диван, кресло и торшер с абажуром в форме женской шляпки.