Книга Правда понимания не требует, страница 120 – Саша Фишер

Инспектор молчал. Доктор Хольц молчал. Готтесанбитерсдорфпереводил взгляд с одного на другого и, кажется, наслаждался произведенным эффектом.

— Герр пакт Лемманкассель, вы чрезвычайно нас всех обяжете, если покинете кабинет, — тощий доктор перестал улыбаться. Голос его тоже стал серьезным. Инспектор вышел из-за стола, двигаясь словно деревянная кукла. Перешагнул ногу Готтесанбиттерсдорфа, которую тот не потрудился сдвинуть. Вышел за дверь.

— Инспектор пакт Лемманкассель? — раздался за спиной у Шпатца незнакомый голос.

— Да.

— Вы должны проследовать с нами. Сдайте оружие и аусвайс.

Послышались звуки возни, предостергающий окрик, грохнул выстрел. Шпатц вскочил и быстро оглянулся. Тело инспектора рухнуло на пол прямо в дверях, наполовину в кабинете, наполовину в коридоре. Высокий человек в идеально сидящей черной форме с серебряным кантом и серебряными же хищными птицами в петлицах склонился над ним.

— Мертв, — он распрямился, и Шпатц мог видеть только его руки. Одной он извлек белоснежный платок и тщательно вытер пальцы другой руки. Той самой, которой проверял пульс на шее инспектора.

— Очень жаль, живой он мог бы рассказать нам много интересного, верно герр Хольц? — Готтесансбиттерсдорф, не отрывась, смотрел на лицо психиатра, которое, казалось, стало еще бледнее.

Шпатц остался стоять, облокотившись на стол, за которым до этого сидел инспектор. Почему-то ему было не страшно, хотя происходящее явно не было каким-то заурядным событием. Просто грозный автор доктрины о чистоте крови явился не по его душу. И, надо заметить, очень вовремя. Допрос, который вел доктор, явно не имел целью выяснить правду. Шпатц подозревал, что его пытаются вывести из равновесия, разозлить, заставить отреагировать бурно, дать повод отдать санитару приказ натянуть на слишком нервного пациента смирительную рубашку и максимально затянуть рукава. Пациента? Шпатц подумал о себе, как о пациенте? Тряхнул головой, отгоняя устрашающий образ комнаты за плексигласовой стеной.

Человек в черном отдал указания, и пара привлеченных к делу санитаров принялись ворочать безжизненное тело инспектора. Доктор Хольц наблюдал за этим, беззвучно шевеля побелевшими губами и все еще стоя на полусогнутых ногах, кажется, совершенно забыв о собственном неудобстве. Готтесанбитерсдоф молчал, не спеша прийтиему на помощь и попросить сесть.

— Герр доктор, — в кабинет протиснулся Мартин с большим металлическим подносом в руках. Если у него в голове и были какие-то эмоции насчет трупа, который волокли мимо него двое его коллег, то на его не отмеченном печатью интеллекта лице это никоим образом не отразилось. — Пиво и гренки. Еще фрау Агния хотела положить других закусок, но я не взял, вы же сказали, только пиво и гренки...

— Идиот... — простонал доктор.

— Вы называете его идиотом за то, что он в точности выполнил приказ, герр доктор? — Готтесанбитерсдорф наклонился вперед.

Хольц инстинктивно отшатнулся, его стул с грохотом свалился на бок.

— Куда поставить пиво и гренки, герр доктор?

— Не надо так нервничать, герр Хольц, — Готтесанбитерсдорф убрал одну ногу, освобождая Мартину дорогу до стола.

— В чем вы меня подозреваете? — прошептал Хольц, выпрямившись в струнку, что при его пухлой фигуре смотрелось весьма карикатурно.