Книга Правда понимания не требует, страница 36 – Саша Фишер

Du bist das Schiff ich der Kapitän

Wohin soll denn die Reise gehen

Ich seh im Spiegel dein Gesicht

Du liebst mich denn ich lieb dich nicht

(Ты — корабль, я — капитан.

Куда же мы должны направиться?

Я вижу в зеркале твоё лицо,

Ты любишь меня, потому что я не люблю тебя)

Ich tu dir weh — Rammstein

— Эй ты, Грессель, иди сюда! — Шпатц мысленно скривился, услышав этот голос. Надо же, тот тип в кепочке на сальных волосах запомнил имя.

— Ну? — Шпатц остановился в метре от той части длинного стола, где сидела компания работяг во главе с человеком, фотографию которого Крамм пару дней назад ему показывал. Полди Мюффлинг. Да, похоже, что грязноволосый задира действительно его брат. Когда они сидели рядом, сходство еще больше бросалось в глаза. Низкий лоб, форма надбровных дуг и некоторая лопоухость.

— Грессель, ты извини за прошлый раз, мы старались бить аккуратно, — задира осклабился, обнажив желтые зубы. Шпатц промолчал. — Брат, это нормальный парень, отвечаю. Мог нажаловаться, но не стал. Наш человек, хоть и белоручка, уважаю!

— Помолчи, Трогот, многовато болтаешь, — когда заговорил Полди, остальные замолчали. — Ты присаживайся, Грессель, давай поговорим. По виду ты должен быть клерком или бухгалтером. Как ты сюда попал?

— Жизнь так сложилась, — буркнул Шпатц. «Не торопись излагать подробности придуманной биографии, герр Шпатц, — говорил ему Крамм. — Если ты сразу же начнешь вываливать имена и обстоятельства, это не сделает публику доверчивее, зато убедит ее в том, что ты лжешь».

— Ладно, — примирительно кивнул Полди. — Не хочешь — не говори. Я Полди Мюффлинг.

— Приятно познакомиться, герр Мюффлинг.

— Оставь это «герр» для других белоручек, Грессель. Зови меня Мюффлинг или просто Мюфф.

— Договорились, Мюфф.

— Присаживайся с нами, есть разговор, — Полди подвинулся и хлопнул ладонью по скамейке рядом с собой. Шпатц поставил на стол миску густой похлебки, которую все еще держал в руках и сел. — Значит так, Грессель. Ты уже понял, что работа наша — не сахар и не мед, ведь так?

— Я и не сомневался, — Шпатц опустил ложку в тарелку. С одной стороны, есть во время разговора, когда остальные не едят, невежливо, с другой — вряд ли правила этикета распространялись на работяг низшего звена.

— А последнее время требовать стали все больше и больше, — заговорил еще один парень, здоровенный, но в лице его также угадывались фамильные черты Мюффлингов. — Работы больше, рабочих меньше, ннда.

— Помолчи, Бруно, — Полди зыркнул на брата. — Много работы нас не пугает, мы не белоручки. Мы работать любим и умеем. Верно я говорю, парни?

Парни загалдели, выражая одобрение.

— А вот что мы не любим, так это когда нас принимают за бессловесный скот! — Полди повысил голос, все замолчали. — Грессель, что ты будешь делать, когда в конце недели вместо жалования тебе дадут кукиш?

— Хм, не знаю, ге... Мюфф. А такое возможно?

— Ээээ, брат, да ты совсем как теленок новорожденный! — Полди похлопал его по плечу. — Начальству же надо что? Чтобы мы работали больше, а просили меньше. А это несправедливость!

Шпатц начал скучать. Он подавил свое желание раздраженно попросить переходить к сути вопроса, вместо этого зачерпнул ложкой похлебки, откусил от краюхи хлеба и принялся жевать.

— В общем, Грессель, решай, ты или с нами, или сам по себе, — Мюфф снова хлопнул ладонью, теперь уже по столу. Кажется, что в тексте его речи был еще один абзац, который он либо забыл, либо сознательно решил пропустить.