Книга Правда понимания не требует, страница 88 – Саша Фишер

На третьем повороте Шпатц понял, что заблудился. Свернул не под ту рыбу, или кто-то сбил с нужного поворота ежа, и Шпатц его пропустил. Пройдя до конца узкой улицы, он уткнулся в крутую лестницу, которая привела его на крохотную круглую площадь с таверной и импровизированным рынком. Впрочем, это было громко сказано — просто несколько местных жителей расстелили на брусчатке газеты и разложили на них разные нехитрые шмотки — предметы одежды, разномастные тарелки и прочий хлам. Шпатц порылся в кармане, выудил монетку в пять клейнов и подошел к ближайшему торговцу.

— Не могли бы вы помочь мне сориентироваться...

Обитатели площади разом замолчали и повернули головы в сторону Шпатца. Тот парень, у которого он спросил совета, улыбнулся во весь свой щербатый рот.

— Конечно, добрый герр, как вам будет угодно, добрый герр...

Шпатц напрягся. Обдумывая свои многочисленные сложности жизни, он совсем забыл, что в здесь в Альтштадте могут случиться самые простые, не связанные ни с какими заговорами или политикой неприятности.

— Давайте внесем ясность, — Шпатц краем глаза следил за перемещением двух рослых ребят вдоль стенытаверны. — Я здесь не впервые, бумажника у меня с собой нет, так, несколько мелких монет по карманам, а мой напарник знает, куда и зачем я пошел.

Шпатц пригнулся, уворачиваясь от первого удара.

— Кроме того, я приятель Корбла, хозяина «Фишерхауза»... — Трое оборванцев бросились вперед. Шпатц, отступая, успел пнуть одного в колено, чуть не забыв про лестницу за своей спиной. Сбежал вниз, перескакивая через три ступеньки. «Только бы не споткнуться сейчас!» — снова пригнулся, но, к счастью, камень летел сильно правее его головы. Бросился бежать. Не то соотношение сил, чтобы думать о героизме. Главное сейчас следить за тем, чтобы не свернуть в глухой тупик, которых в Альтштадте великое множество.

Шпатц бегал быстро, но преследователи были настойчивыми. По крайней мере, пятеро из них. Дыхание сбилось, и это очень мешало ориентироваться. Было непонятно, бежит он сейчас в сторону цивилизованного Билегебена или углубляется в паутину узких улочек и переулков Старого Города. Шпатц свернул под знак собаки — улица пересекала ту, по которой он бежал, под острым углом. Нырнул в переулок. Замер, прислушиваясь к приближающемуся топоту ног. Покрутил головой. Проулок изгибался пиявкой, что там за поворотом — видно не было. Из приоткрывшейся двери показалась морщинистая рука и потянула его за рукав. Не раздумывая, Шпатц пригнулся и нырнул в низкий проем. Услышал звук закрывающегося засова, перевел дух и огляделся.

— Красивый какой, — сказала хозяйка. Глаза Шпатца пока еще не привыкли к полумраку прихожей, так что единственное, что он понял, что это женщина, и что она очень старая. — Мой внук мог таким же быть. Ты проходи, проходи.

Невысокая сгорбленная тень скользнула мимо него, обдав сладковатым старческим запахом, смешанным с горьким аптечным ароматом. Шпатц снова пригнулся и прошел следом. В комнате было светлее — там было окно, выходившее во внутренний двор. Комната была небольшой и казалась еще теснее от большого количества разномастной мебели, коробок и мешков, загромождавших все открытое пространство. Лестницы наверх не было. Значит старуха занимает только часть приземистого двухэтажного дома. Глаза, наконец, привыкли, и он смог ее рассмотреть. Да, она была старой. На тощих плечах болталось бесформенное платье,которое когда-то, видимо, было бальным — по открытым рукам струились шелковые ленты когда-то яркого цвета. Редкие седые волосы были аккуратно зачесаны наверх, сколоты заколкой с атласным цветком и покрыты посеревшей от времени вуалью.