Книга Правда понимания не требует, страница 92 – Саша Фишер

Бруно Мюффлинг пришел ранним утром, Шпатц заметил его сидящим под дверью конторы, как только проснулся и выглянул в окно. Здоровяк сидел, привалившись к стене. Крамм подъехал, когда Шпатц торопливо пересекал площадь.

— Вы сможете показать, где это произошло, герр Мюффлинг? — Крамм встревоженно вглядывался в лицо Бруно. — Герр Шпатц, у нас же вчера оставался шнапс?

— Да, герр Крамм, я убрал в шкаф четверть бутылки.

— Угости герра Мюффлинга, нет-нет, никаких протестов! — Крамм вскочил и присел рядом с Бруно на диван. Шпатц открыл шкаф, достал бутылку и стакан, набулькал на два пальца, вернул бутылку обратно в шкаф. Протянул стакан Мюффлингу.

— Я не...

— Герр Мюффлинг, я не пытаюсь вас напоить и что-то выведать. Но на ваших глазах несколько часов назад были убиты все ваши родственники. На вашем месте практически кто угодно испытывал бы шок. А мне сейчас надо задать вам много вопросов, отвечать на часть из которых вам, скорее всего, будет больно. Так что быстро выпейте это. Как лекарство. И давайте продолжим беседу.

Мюффлинг снова положил кепку, взял стакан в руки и некоторое время разглядывал его содержимое. Потом поднял глаза на Шпатца. Взгляд был помутневшим, почти бессмысленным. Шпатцу хотелось как-то поддержать здоровяка, но он не представлял как. Улыбнуться? Похлопать по плечу? Это все казалось совершенно неуместным в такой ситуации.

Бруно одним глотком забросил горячительную жидкость себев рот. Поперхнулся. Подышал в рукав. И снова посмотрел на Шпатца.

Вчера вечером братья Мюффлинги ужинали в социальной столовой. По какому-то пустячному поводу завязалась ссора с работягами из-за соседнего стола. От кого именно прозвучало предложение выяснить отношение в более тесном контакте, Бруно сказать не смог — он пришел уже к финалу словесной перепалки. Возможно даже, что вслух это произнес кто-то из братьев — они всегда были не против размять кулаки.

Встречу назначили в Кухвайде, дальней части Старого города, на территории заброшенной аанерскгросской молочной фабрики. Место тоже не вызвало подозрений — сохранившиеся кирпичные стены цехов защищали дерущихся от любопытных глаз, а расположение руин, до которых пока не добрались цепкие пальцы дельцов и промышленников, — от пристального внимания полицаев.

Несмотря на свое героическое сложение, Бруно никогда не любил драться. Полди это знал, так что привычно оставил гиганта в резерве — в густых кустах справа от входа, где был удобный для наблюдения пролом в стене.

Мюффлинги пришли первыми. Похохатывая и разминая пальцы, они занимали удобные позиции. Четверть часа ничего не происходило, оппоненты опаздывали. Бруно уже думал покинуть свой наблюдательный пост и присоединиться к братьям, когда с Крайсбана свернул обшарпанный ластваген с закрашенными окнами и заблокировал вход.

Стрелять начали сразу же, как только открылись двери — наповал убили Трогота и Карли. Потом внутрь полетели две газовые гранаты, а из ластвагена стали выскакивать люди в противогазах. В этот момент Бруно понял, что никого здесь в живых не оставят и принял единственно верное решение — он прополз за кустами вдоль стены, выбрался за пределы фабрики через дыру в заборе и бросился бежать вглубь Альштадта, петляя и сворачивая по узким улочкам. Ночь он провел, забившись в угол крохотного заброшенного сарая и терзаясь мыслями о своей трусости.