Книга Предатель выбирает один раз, страница 101 – Саша Фишер

Рядом с дубом стояла тележка, запряженная пестрым мулом, рядом с ней топтался пожилой мужчина, смутно знакомый, кажется он видел его на ритуале в лесу, а с телеги до самой земли свешивались длинные светлые волосы. Рядом с ним стояла зареванная дочь доктора, со всех сторон к ним спешили местные жители.

— ...смотрю, а он в ручье лежит наполовину, — рассказывал хозяин телеги. — По самую жопу в воде. Я подумал, что нельзя его там бросать, выкинул из телеги дрова, а его, значит, погрузил. Надо управляющего позвать...

Шпатц подошел ближе и заглянул в телегу. Тело принадлежало Одо Махтклеве. Правда узнал его Шпатц только по длинным волосам, лицо его было обезображено — из вывороченных глазниц торчали обломки корявых сухих веток, брезентовая куртка порвана в клочья и залита кровью, живот вспорот длинной раной, из которой выпирали тошнотворнойкучей кишки, пополам с грязью и хвоей. Видимо, фермеру пришлось собрать их с земли и запихать в живот Одо.

Трактир «Корона Ингвара»

Окраина Берги, Сеймсвилль.

— Может, нам следует просто завербоваться в армию и дезертировать? — Крессенштейн смотрел на красочный плакат, призывающий всех, способных держать оружие, встать на защиту родной страны от подлых захватчиков.

— Он опаздывает всего на пятнадцать минут, Гейнц, — Адлер брезгливо поковырялся ложкой в тарелке. Неаппетитное остывшее месиво, значившееся в меню, как «горячее мясное рагу» состояло в основном из распаренной репы, бобов и нескольких тощих волокон мяса. На вкус эта мешанина была еще хуже, чем на вид. — Ты заметил, кстати, что самые убогие рыгаловки обычно имеют очень героические названия?

— К счастью, цены в них тоже убогие, — миска Крессенштейна уже была пуста.

— В обычное время я бы не стал это есть, даже если бы мне приплатили, — Адлер вздохнул и обреченно принялся за еду.

— В обычное время, — гауптман сдвинул на затылок кепку и похлопал себя по животу. — Мне кажется, мы неосмотрительно себя ведем. Нам следовало бы использовать те имена, которые написаны в наших документах. По радио вчера между делом объявляли, что наш люфтшифф потерпел крушение, не исключено, что наши фотографии скоро появятся в газетах.

— Надеюсь, скоро нас здесь не будет, — Адлер хмыкнул.

— Ты уверен в своем человеке? — Крессенштейн, не меняя вальяжной развалившейся позы внимательно осмотрел зал трактира. Кажется, никому не было никакого дела до двух обедающих работяг. Зал был набит битком, вопреки увещеванием не собираться большими компаниями и внимательно смотреть на небо. Берги был убогим приграничным городом, большинство его жителей добывали себе пропитание тем, что трудились на гранитном и глиняном карьерах. Работа была тяжелой, кто-то все время приезжал, кто-то уезжал. Платили мало. Кажется, привлекательность труда в этих местах держалась исключительно на легендах, что однажды один двоюродный дядя знакомого одного знакомого нашел во время работы слиток золота величиной с конскую голову и сказочно разбогател. А кузен троюродного дедушки со стороны матери того собутыльника, что свалился по пьяни в колодец, своими собственными руками добыл целую горсть изумрудов чистейшей воды и теперь кушает за одним столом с самим королем. Так что Адлер штамм Фогельзанг и Гейнц штамм Крессенштейн, которые по поддельным документам значились вовсе даже Питом Майером и Гуком Хубертом, уроженцами столицы и ряжеными в потертые штаны и куртки обычных работяг, смотрелись в этих местах гораздо более привычной частью пейзажа, чем, скажем, в той же Унии Блоссомботтон, куда ни один нормальный сеймсвиллец по доброй воле, конечно же, не поедет. Хотя изумруды там добывают вполне настоящие.