Книга Предатель выбирает один раз, страница 38 – Саша Фишер

— Это еще что? — спросил Крамм, осторожно касаясь носком ботинка свалявшейся шерсти. Очевидно, эту несчастную овечку убили несколько месяцев назад, никакого запаха гниющей плоти не ощущалось. Туша выглядела высохшей, никакие крысы или черви на мясо почему-то не польстились. То, что животное было убито, а не сдохло от естественных причин, было очевидно — на горле зиял глубокий разрез. Фактически, овце почти отрубили голову. А на стене, рядом с которой она лежала, чем-то бурым была нарисован тот же узор, что и на пне в лесу — из восьми расходящихся от центра линий.

— Жертвоприношение? — спросил Шпатц. — Я вроде слышал, что когда-то в давние времена крестьяне так делали, когда пытались выпросить у неких высших сил побольше урожая или чтобы засуха прекратилась. Но чтобы сейчас...

— Места дикие, обычаи тоже, — Крамм посмотрел в сторону входной двери, рядом с которой маячил второй охранник. — Я же говорю, здесь ничего не меняется.

— Очень странно, — Шпатц поднял с пола предмет длиной чуть короче ладони, похожий на изогнутый полупрозрачный коготь с черными прожилками. — Вроде я такой уже где-то видел...

— У Корбла рукоятка на шиле такая, — Крамм взял у Шпатца теплую на ощупь вещицу. — Он еще говорил, что где-то на севере такие море на берег выносит.

— Но здесь вовсе не север, — Шпатц обошел мертвую овцу, внимательно глядя себе под ноги. — И до ближайшего моря довольно далеко.

— Корбл сказал, что все эти странные предметы — когти, стекляшки, черные бляшки — связаны с покинутым городом, который пыталась отыскать экспедиция Адлера штамм Фогельзанга. Рапотонен на лекции сказал, что таких городов несколько. Может один из них прячется в Заубервальде? — Шпатц забрал находку и Крамма и сунул в карман.

— Я вижу в твоих глазах охотничий азарт,герр Шпатц, — Крамм направился к выходу. — Не могу сказать, что разделяю его.

— К вашему несчастью, мы поменялись ролями, герр Крамм, — Шпатц засмеялся. — Но не переживайте, обещаю слишком не увлекаться, тем более, что у нас здесь совершенно другая миссия.

— Кстати, об этом...

Дежуривший в дверях охранник шагнул внутрь и приложил палец к губам.

— Что такое? — спросил Шпатц шепотом.

— Кто-то пытается открыть ворота, — одними губами ответил охранник. Раздался надсадный скрип ржавых петель, и одна створка медленно распахнулась. Пришедших было трое. Все они были одеты в брезентовые куртки с натянутыми до глаз капюшонами. Двое несли что-то длинное, завернутое в мешковину. Содержимое свертка было явно живым. Похоже, какого-то человека крепко связали и запеленали в тряпку вместе с головой. Один из троицы в переноске тела не участвовал, он молча шел впереди, гремя связкой ключей. Судя по уверенной траектории их движения, они направлялись к одной из пристроек. Первым желанием Шпатца было немедленно вмешаться в это действо, освободить пленного и допросить похитителей. Он даже сделал одно резкое движение в сторону двери, но остановился. Подозвал к себе жестом обоих охранников и Крамма.

— Я хочу немного подождать развития событий, — прошептал он. — Надеюсь, этого несчастного сразу не убьют.

— Могу подобраться к ним поближе и дать знак, если они планируют что-то кровавое, — тихо ответил Крамм. Шпатц кивнул. Анвальт почти бесшумно прокрался к окну на противоположной стороне здания и выбрался наружу. Один из охранников попытался последовать за ним, но Шпатц отрицательно покачал головой. В умениях Крамма тихо и незаметно двигаться он нисколько не сомневался, а вот громила-телохранитель вполне способен одним неловким движением его демаскировать. Шпатц прислушался к происходящему на улице. К несчастью, трое неизвестных ни разу друг с другом не заговорили. Первый вставил ключ в замочную скважину, дверь лучше всего сохранившейся пристройки открылась с легким скрипом. Похоже, за ней ухаживали лучше, чем за всем остальным на заброшенной фабрике. Потом они вошли внутрь, и звуки пропали вовсе. С наблюдательного пункта Шпатца не было видно дверь. Визуально он помнил, что в той пристройке всего один этаж, а в окнах даже сохранились стекла. Ещенад этой частью здания возвышалась труба, видимо, раньше там была котельная.