Книга За глупость платят дважды, страница 11 – Саша Фишер

— Вообще-то Кронцланд сложно было назвать единой державой, — На севере правила задавал Вальфангерберг, на западе — Аренберги, южная граница — сплошные фермерские поля и пастбища, а на востоке два конкурирующих между собой промышленных центра — Бетриб и Гругберг. И при всем этом территория его огромна, почти как весь остальной Шварцланд целиком. Кронцланд объявил себя, собственно, единым государством, всего лет пятьдесят назад. Изначально кайзер собирался захватить два промышленных центра и остановиться на этом. Но война как-то затянулась, так что пришлось драться до победного, в смысле — до Вальфангерберга. Впрочем, в отличие от остальных войн, особых разрушений здесь устраивать не пришлось, местное население воспринялозавоевание с меланхолией настоящих тружеников сохи — им совершенно без разницы, на кого пахать. Но при этом здесь довольно строгие нравы. Они косо смотрят, если женщины занимаются чем-то, кроме дома и семьи, проституция запрещена категорически, как и любые эротические шоу. Есть люди тоже предпочитают дома. Вы же заметили, как мало здесь заведений?

— То есть, этот город может оказаться еще скучнее Шриенхофа? — Крамм одним глотком допил вино и быстро схватил графин, чтобы наполнить свой бокал вновь.

— О нет, герр Крамм, это только так кажется! — Готтесанбитерсдорф подмигнул, глянув на анвальта поверх очков. — Это все означает всего лишь, что настоящая жизнь в этом городе скрыта и очень хорошо спрятана. Невзирая на обещания страшных кар и всеобщего порицания, здесь самые развратные бордели, кроме того, как утверждают весьма знающие источники, именно в Аренберги базируются самые крупные студии порнографических фильмов и карточек. Игорные дома прячутся в подвалах и на чердаках, а хорошие рестораны с вкусной едой и выпивкой — за вывесками библиотек и женских клубов. Так что вам предстоит узнать немало нового!

— Это немного успокаивает, конечно, — Крамм осторожно поставил хрустальный графин на место. — А в чем будет состоять наша работа?

— Об этом мы с вами поговорим чуть позже, герр Крамм, — доктор указал острым подбородком на недоеденные Краммом кнели. — Когда вы закончите свой обед, и мы поднимемся в ваш номер.

— Ваша искрометная ирония почти довела меня до слез, герр пакт Готтесанбитерсдорф, — Крамм поднялся. — Я готов разве что взять с собой в номер еще вина.

— Нет-нет, не стоит, — доктор всплеснул длинными руками. — У меня есть с собой кое-что, что, надеюсь, скрасит нашу с вами беседу. Так что если вы готовы, мы можем идти. Герр штамм Фогельзанг?

Шпатц отодвинул от себя тарелку с кнелями, которые, как он ни старался, не смог осилить. Блюдо было настолько пресным, что казалось, что жуешь перемолотые тряпки, политые мукой, растворенной в воде. На мгновение ему стало совестно перед официантом. Он даже поискал глазами какую-нибудь емкость, куда можно вывалить недоеденное, чтобы хотя бы сделать вид, что им понравились эти кушанья. Как в детстве, когда Джерд пичкала его своей обожаемой пшеничной кашей, которую он терпеть не мог.Тогда он вываливал месиво в цветочную кадку и присыпал сверху землей. К счастью, растение было неприхотливым, и стряпня Джерд ему никак не повредила. Так что никто не разбирался, куда исчезает еда с его тарелки. Помнится, это было первым опровержением истины, которую родители любят вбивать в головы своих чад. Оказалось, что далеко не все тайное становится явным. Присыпанная землей каша так и осталась тайной Шпатца.