Книга За глупость платят дважды, страница 111 – Саша Фишер

— Увы, — Шпатц виновато развел руками. — Пожалуй, мне пора. Хорошего вам дня!

Шпатц пригнулся и вышел, не прислушиваясь к тому, что за спиной бормочет однорукий старик, собирающий оставленный Бенингсеном мусор.

В Билегебен? Бенингсен решил вернуться в Билегебен? Судя по новостям, это сейчас далеко не самое безопасное место в Шварцланде. Впрочем, главное про Бенингсена он узнал — еще пару часов назад он был жив и тащил куда-то чемодан. Значит...

Шпатц вздохнул. С одной стороны, было маловато данных, чтобы делать стопроцентные выводы о том, что Бенингсен виновен в смерти Вишеринга и Лангермана. С другой — более, чем достаточно. Даже в каком-то смысле жаль, что они с Краммом не занимаются этим делом. Шпатц достал из внутреннего кармана часы. Уже пора было спешить на встречу с Лелль. Тем более, что сначала опять придется отмечаться у ее строгого инспектора по контролю. Шпатц вспомнил их прошлую встречу и почувствовал, как к ушам приливает жар.

Как выяснилось, беспокоился он зря. Через инспектора Лелль извиниласьи сообщила, что сможет покинуть гостиницу не раньше, чем через час.

— Я могу оставить для Лелль записку, герр Кош? — нейтральным тоном спросил Шпатц.

— Вы же собираетесь написать, что у вас другие дела и встреча не состоится, верно? — голос инспектора звучал немного насмешливо.

— Вовсе нет, герр Кош, — Шпатц улыбнулся. — Я совершенно никуда не тороплюсь и собираюсь подождать ее в ресторане. Это же не запрещено?

— Вам вообще очень мало чего запрещено, герр штамм Фогельзанг, — инспектор особенно выделил слово «штамм». — И мне очень жаль, что вы так пренебрежительно относитесь к моим предостережениям.

— Разве нам не следует проявлять к гостям дружелюбие и приветливость? — Шпатц дописал две строчки записки и поднял взгляд.

— Но при этом неплохо бы оставаться в границах дружелюбия, — инспектор подался вперед и посмотрел Шпатцу в глаза. — Герр штамм Фогельзанг, я беспокоюсь не об этой белоглазой девице, а прежде всего о вас. Постарайтесь больше не оставаться с ней наедине, хорошо?

— Вы что-то знаете? — быстро спросил Шпатц.

— Ничего из того, что имею право вам рассказать, герр штамм Фогельзанг, — инспектор хмыкнул. — Хорошего вам вечера.

Ресторан был почти пуст — время обеда давно закончилось, время ужина еще не началось. После мясной трапезы в уютном подвальчике есть все еще не хотелось, так что Шпатц заказал темного пива и взял со стойки свежий номер Аренберги-цайтунг. Бездумно полистал страницы. Ни одна статья не привлекла его внимания. Он прислушался к «птичьему щебету» островной речи за столиком неподалеку. Там сидели двое мужчин и молодая девушка. Они активно жестикулировали, девушка иногда поглядывала в его сторону. Совсем юная, скорее подросток. Все трое громко рассмеялись, Шпатц, не поднимая головы, скосил глаза, чтобы посмотреть, что там произошло.

К их столу приблизился мужчина средних лет, в дорогом черном костюме и с огромным букетом белоснежных роз. Девочка вскочила и кинулась к нему на шею. Он осторожно приобнял ее за тонкую талию. Двое мужчин-островитян остались сидеть, на их лица сияли радостные улыбки. Шпатц снова перелистнул страницу. Девочка усадила гостя на свободный стул и стала громко звать официанта. Один из мужчин-островитян что-то сказал на ухо второму, потом они оба встали,по очереди похлопали человека в черном костюме по плечу и собрались уходить. Девочка снова вскочила, и все трое опять заговорили на своем языке. Потом снова засмеялись. Девочка вручила им букет цветов и вернулась за стол. Взяла своего собеседника за руку и уставилась на него совершенно влюбленным взглядом. Шпатц хмыкнул и постарался сосредоточиться на газете.