Книга Гребень Дяди Нэнси, страница 31 – Саша Фишер

— Мне маргариту, — сказал я. И похвалил себя, что не проблеял.

— Слышал, черномазый? Пина-коладу и маргариту. Присаживайся! — это уже мне. Я пожал плечами и устроился в кресле. — Подожди… Остап? А это не с тобой мы вчера закусились насчет командной игры в чатике?

— Если ты — прошка с какими-то цифрами, то да.

— То есть, ты тоже тут второй день играешь,отлично. Ты извини, я бываю нетактичен иногда, со мной в команде не всякий выдержит.

— Ваши коктейли, мсье, — конферансье протянул поднос Прохору. Тот, не глядя, взял бокалы, один протянул мне. Я пригубил. На губах захрустела соляная кромка, горько-кисло-сладкий вкус был пугающе настоящим. В отличие от сазерака, маргариту я неоднократно пробовал в реальности.

— И что ты теперь будешь со мной делать? — спросил я.

— Ничего, мне это нафиг не уперлось. Сейчас допьем, закажем что-нибудь пожрать, все равно надо что-то делать, пока гонг не ударит, потом ты получишь свои деньги, и мы пойдем куда-нибудь отсюда.

— Не понял сейчас. А клоуны тебе зачем? И ванна?

— Кстати, да. Клоуны… Ты боялся клоунов в детстве? Я вот до одури боялся! Меня родители каждые выходные таскали в цирк, и билеты все время в первый ряд были. И каждый долбаный раз я боялся, что обоссусь, когда кто-то из этих крашеных уродов подходил меня за щечку пощипать. Эй вы, двое! Лезьте в ванну!

Клоуны переглянулись, красный что-то прошептал конферансье. Тот пожал плечами.

— Твою мать, ну почему вы, уроды, ничего не можете сделать с первого раза?! — Прохор привстал с кресла, сунул руку в карман и швырнул в ванну горсть монет. Клоуны торопливо полезли в ледяную воду. Прохор немедленно потерял к ним интерес.

Конферансье склонился к его уху и принялся что-то горячо шептать.

— Я вроде не задавал вопросов о том, как себя вести, а, пыльный хрен? — Прохор перестал улыбаться и выплеснул остатки коктейля в лицо конферансье. — Я специально спросил про любые действия. Никто не гарантирует, что этот парень до смерти не боится другого парня, который его коктейлем угощает. Может он гомофоб, откуда ты знаешь, скрипт цирковой?

С трибун разочарованно заныла публика. Эдна привстала с бортика и сделала шаг вперед, но остановилась, скорчила гримасу и села обратно. Конферансье гордо распрямился. На его форменной бордовой куртке потеки от пина-колады смотрелись почти черными.

— Мсье Прохор, вы нарушили сразу три правила нашего шапито, боюсь, я вынужден вернуть вам деньги и попросить уйти.

— А вон те клоуны против, спорим? — Прохор уронил пустой бокал на опилки. — Получается, что вы зря купались в ледяной ванне, да?

— Мсье Прохор, мсье Остап, это второе предупреждение, покиньте арену, — голосконферансье стал металлическим, как у робота. В цирке стало ощутимо холоднее, замигал свет. Красный клоун улыбнулся острыми зубами и подмигнул мне. Тем глазом, в котором был вертикальный зрачок. Белый клоун стал стягивать перчатку. На коже под ней темнели трупные пятна.

— Тоже мне, любые действия, — насмешливо сказал Прохор. Но на его лбу я заметил испарину. Он напрягся, это было заметно. Из-за кулисы вышла маленькая девочка в белом платье, волоча за собой куклу. Вслед за ней появилась высокая худая женщина в высоком тюрбане и бусах. Я снова начал ощущать, как вокруг меня возникает глыба льда…

— Убери от меня руки, урод! — закричал Прохор. Но клоуны не обращали внимания. Красный схватил его за руки, белый — за ноги. Рядом с ними он почему-то стал смотреться почти ребенком. Он брыкался, упирался, но они даже не заметили его усилий. Я смотрел, как красные фалды волочатся по опилкам, потом перевел взгляд на Эдну. В ее радужных глазах светилось злорадство.