Книга Гребень Дяди Нэнси, страница 96 – Саша Фишер

Прохор решительно скинул колпаки со всего вредного и сладкого и отскочил от стола.

Решение оказалось верным — близнецы тут же выбрались из своих укрытий и принялись набивать рты сладостями. Чавкая и урча.

— Вот вы и попались, — прошептал Прохор и положил руки им на плечи.

— Да-да-да! — близнецы заплясали вокруг него, корча рожи и кривляясь. «Ненавижу детей», — подумал Прохор, чувствуя как голова начинает кружиться.

— Он молодец, да Рада? — сказал один из близнецов.

— Да, он молодец, Петро, — сказал второй.

Близнецы встали рядом и взялись за руки.

— Говори нам свое желание, — сказали они хором.

Прохор сунул руку в карман и вытащил зеленое яйцо.

— Тут такое дело, пацаны, — Прохор почесал затылок, пытаясь сформулировать свои мысли, которые уже начали путаться то ли от потери крови, то ли от абсурдности всей ситуации. — В общем, мне нужно, чтобы из него вылупился паук.

Рада посмотрел на Петро. Петро посмотрел на Прохора и покачал головой.

— Их должно быть два, — сказал он. — Тебе нужен твой близнец тоже. Рада, достань зеркало!

Рада бросился к стене и сорвал с нее ткань. За ней обнаружилось здоровенное ростовое зеркало в резной деревянной раме. Стекло было мутным, волнистым и в черно-серых пятнах. Рада подскочил к Прохору и за руку подтащил его поближе.

— И что мне делать? — Прохор смотрел на свое отражение. Да уж, выглядел он не очень — весь в грязище и костюм где-то умудрился порвать. Наверное, пока по кустам пробирался…

— Думай про своего брата.

— Про брата?

— Ну, того, у кого второе такое же яйцо.

— А… — Прохор подумал про Остапа. Наверняка он сейчас работает, все-таки будний день… Изображение в зеркале замерцало. Вместо отражения Прохора за стеклом появилось лицо Остапа.

— Прохор? Я думал, ты спишьв ноктюрнете. Ты выглядишь кошмарно! Что-то случилось?

— Все нормально, я в ноктюрнете. Подожди… А ты нет?

— Ты мне звонишь во вотсапу! Как ты это делаешь? Я думал, это невозможно!

— Здесь три змеи и осел жрут соловья на ужин, — сказал Прохор. Хотел он сказать совершенно другое, конечно. Но почему-то изо рта вылетели именно эти слова. — Я шел в гости к хромой собаки, а она кусала двоих иностранцев.

— Что? У тебя правда все нормально? — Остап приблизил лицо к зеркалу вплотную.

— Так, я понял. Ничего я не могу рассказать, — Прохор повернулся в сторону близнецов. — А теперь что?

— Ты уже все сделал! — Петро выхватил яйцо из руки Прохора, сунул его в рот и проглотил. Рада открыл рот, и из его рта выполз здоровенный паук с мохнатыми лапами и прыгнул на голову Прохора. Прохор попытался отшатнуться, но ловкий тарантул или кто он там был по видовой принадлежности, уже прицепился к его волосам и замер.

Зеркало потускнело, снова превращаясь в мутное стекло. Впрочем, мутным стало не только оно, но и весь мир вокруг. Кажется, он начал съеживаться с краев, будто плавился. Близнецы опять засмеялись, но уже как будто издалека. Потом свет мигнул.

Прохор открыл глаза. Кто-то тряс его за плечо.

— Белый господин? — Эдна сидела рядом с ним на брусчатке. А сам он валялся в подворотне, за кустами шумела Рю-де-Бурбон. Он все еще был в ноктюрнете.

— Ох… — Прохор сел и осмотрел себя насколько смог. Костюм был в нескольких местах и покрыт толстым слоем подсохшей грязи в тине и ряске. Из запястья правой руки продолжала тонкой струйкой литься кровь. Дорожка из капель вела к глухой стене, будто он прошел сквозь нее. — А где государство неслыханных сухофруктов?…