Книга НИИ особого назначения 2, страница 10 – Саша Фишер

— Выпустит-выпустит, — Борис почему-то засмеялся. — Изнутри всех выпускает!

Навык запоминать дорогу меня не подвел, так что я вернулся к тому же месту, откуда меня забрал Борис с первого раза. Не запутавшись ни в одном из поворотов. Хотя в одном месте пришлось сделать над собой усилие, чтобы не задержаться. В той самой комнате отдыха-фонаре. Очень уж приятное место, я бы тут посидел часок-другой, послушал разговоры, на Онегу суровую помедитировал…

Но неумолимая реальность влекла меня к совсем другим делам.

— Вершинин! Вас где черти носят?! — седая бороденка Бубнова воинственно торчала вперед. Он ухватил меня костлявой рукой за запястье и поволок в комнату допроса, бормоча вполголоса всякие нелицеприятные вещи о моей безалаберности и необязательности.

— Вот он, голубчик, полюбуйтесь! — продребезжал он, выталкивая меня на середину комнаты. — Полчаса за ним бегал по всему институту!

«Целая комиссия, как на экзамене», — подумал я, оглядывая собравшиеся «официальные лица». Их было трое, не считая сидящей в сторонке стенографистки. Не знаю, в чем конкретно заключалась цель присутствия на этом допросе этой 'серой мышки с двумя короткими косичками и блокнотом, но внешний вид у нее был как у типичного секретаря суда. Во всяком случае, я их как-то так себе и представлял. Интересно, зачем? На меня уставились из-под потолка сразу два немигающих глаза камеры. А перед суровым до синевы выбритым дядькой в строгом черном костюме лежала плюс ко всему серебристая коробочка диктофона. Зачем в таких обстоятельствах записывать еще и от руки — непонятно. Хотя… все зависит от всего. Может это особая тактика какая-то — посадить нейтрального человека, чтобы тот делал пометки, а потом на основании этих заметок делать какие-то выводы…

— …двадцать второго октября две тысячи двадцать третьего года? — спросила дама в темно-красном брючном костюме с орлиным взглядом и строго уложенной прической из абсолютно седых волос. Волосы седые, но я бы не назвал ее старой. Морщин на лице нет, фигура подтянутая. Признаки стервозности в мимике проглядывают, но так, в меру.

— А можно повторить вопрос, а то я отвлекся, — вежливо попросил я. Надо бы встряхнуться и отнестись к этому допросу более серьезно.

— Вы встречались с Илзе Павловной Борк двадцать второго октября две тысячи двадцать третьего года? — с ноткой неудовольствия повторила дама.

— Я в первый раз слышу это имя, — признался я, поняв, что все мои попытки напрячь память, ни к чему не привели. Имя было мне незнакомо, а в указанную дату я провел на тренировке. Еще ел и спал. Во всяком случае, ничего другого я про этот день вспомнить не смог.

— Попробую освежить вашу память, — дама поджала губы. Я рассмотрел ее повнимательнее. Блузка застегнута под самую шею, на воротнике поблескивает скромная серебряная бляха. На лацкане пиджака — значок с древнеегипетским глазом Гора, вписанным в перевернутый треугольник. Что это? Символ какой-то из спецслужб или просто украшение? — Татьяна, передайте товарищу Вершинину вот эти фотокарточки.

Стенографистка с косичкамиотложила свой блокнот и вскочила. Взяла со стола комиссии несколько глянцевых прямоугольников, шагнула ко мне и вложила их в мою протянутую руку.