Книга Пионерский гамбит, страница 12 – Саша Фишер

— Можно? — отец сунул голову в приоткрытую дверь четвертого кабинета. В кармашке из оргстекла белел листочек с буквами, обведенными по трафарету. Лифарь Людмила Васильевна. Отец повернулся ко мне и махнул рукой. — Заходи, Кирка!

Кабинет был крохотный, чуть больше ширины трехстворчатого окна. За столом сидела дамочка средней молодости с невыразительным лицом рыбы в анфас. Сначала она посмотрела на отца своими круглыми прозрачными глазами. Потом на меня.

— Людмила Васильевна, милая выручайте! — отец бросился к столу и сложил молитвенно руки. — Парня в лагерь отправляем, а у нас дома кран прорвало, пока чинил весь вымок, а справка в кармане лежала.

— Обратитесь в свою поликлинику, — она говорила, а я следил, как шевелятся ее рыбьи губы и не шевелится все остальное. — Что же вы справку в кармане держали, когда кран чинили?

— Людмилочка Васильевна, так отправление уже через час, а у нас дежурные только с десяти, — взмолился отец. Лицо его стало трогательно-беспомощным, как у бродячего щеночка. — А мне на трое суток заступать. Спасите уж нас, растяп эдаких…

Круглые глаза посмотрели на меня. Потом вернулись обратно к отцу. Кажется, на рыбьем лице докторши появилось что-то похожее на сочувствие.

— Хронических болезней нет? — спросила она, потянувшись куда-то вниз.

— Здоров, как конь! — просиял отец и хлопнул меня по плечу. — Хоть завтра в космонавты.

— Имя, фамилия, год рождения, — монотонно спросила она, положив перед собой сероватый бланк размером не больше а6.

— Крамской Кирилл, одна тысяча девятьсот шестьдесят шестой, — затараторил отец.

— Так карточки же у меня нет, что я про прививки напишу? — в голосе ее снова зазвучали сомнения.

— Напишите «данных о прививках нет», и все тут! — всплеснул руками отец.

— А если не примут с такой? — докторша все еще медитировала на бумажку.

— Ну если не примут, тогда придется мне завтра отгул брать, и два часа на электричке потом пилякать, — лицо отца снова стало несчастным. — И потом еще час по лесу пешком.

— Ладно, — белый колпак докторши качнулся вперед. Видимо, такая горячая забота отца за сына растопила тронула ее рыбье сердце. — Как еще раз его фамилия?

Отец выхватил из пальцев врачихи вожделенную сероватую справочку, а другой рукой подвинул к ней по столу плоскую темно-синюю коробочку с белой балериной и надписью «Вдохновение». — Это вам, Людмила Васильевна, чайку попьете как-нибудь…

— Это вы мне взятку что ли даете? — возмущенно спросила врачиха.

— Помилуйте, какая же это взятка! — всплеснул руками отец. — Мы же с вами и так полюбовно договорились. Это презент, Людмилочка Васильевна, могу я в конце концов просто так, без повода, подарить красивой девушке шоколадку?

— Ну… спасибо… — она сначала медленно придвинула жутко дефицитную шоколадку к себе, а потом быстрым движением спрятала ее в ящик стола. — Печать в регистратуре поставить не забудьте!

— Кушайте на здоровье!

Отец попятился, ухватил по дороге меня за ремешок на рюкзаке, и мы вышли из кабинета.

— Так, вроде еще не опаздываем, — отец снова посмотрел на часы и устремился к выходу. В дверях нам встретилась уже целая процессия родителей с детьми, не то им тоже срочно понадобились справки в лагерь, не то не повезло заболеть в самом начале лета.

Народу рядом с автобусами прибавилось, а суета из бесполезно-хаотичной стала деловитой. Кучкование теперь происходило вокруг локальных центров в виде строгого вида тетенек со списками. На лобовом стекле автобусов появились таблички с названиями разных лагерей.