Книга Пионерский гамбит, страница 140 – Саша Фишер

Я спустил ноги с кровати, нашарил в привычном месте тапочки, протянул руку, коснулся пальцами махровой ткани халата. Сунул ноги в тапки, накинул халат, дотопал до кухни. Открыл холодильник, взял с дверцы банку пива. Дернул за колечко. Раздалось привычное шипение. Сделал длинный глоток. От холода слегка заломило виски. Я вернулся в комнату и сел на кровать.

— Такой сон удивительный снился… — сказал я.

— Ты запиши, говорят Менделеев во сне свою дурацкую таблицу увидел и на весь мир прославился, — иронично проговорила Кара.

— Мне про другое, — отмахнулся я, чувствую настойчивое желание выговориться. — Мне снилось, что я попал в тело четырнадцатилетнего мальчишки, которого отправили в пионерлагерь в тысяча девятьсот восьмидесятом году. В этом лагере познакомились мои родители, твои дедушка и бабушка. Они там тоже работали.

— Это же где-то в Новокиневске было? — на лице Кары появилась как будто бы тень заинтересованности. Она даже глянула в мою сторону. Правда, вряд ли меня увидела, свет я так и не включил.

— Ага, в Новокиневске, — я сделал еще один глоток пива. — Понимаешь, там случилась какая-то история, о которой мне не рассказывали никогда. А родители из Новокиневска переехали. И с родней потом больше не общались. Я даже не знал, что твоя бабушка была физруком в этом пионерлагере.

— Баба Вера? — брови Карины удивленно взлетели вверх. — Физруком? Вот уж на кого не подумаешь…

— Ага, я тоже удивился, — хмыкнул я. — Сон был такой реальный, что даже страшно. Я сейчас помню чуть ли не каждую минуту того, что там со мной происходило. И ощущения стопроцентные, вплоть до мерзкого вкуса перловой каши.

— И что ты там делал? — спросила Карина.

— Ходил строем, носил пионергалстук… — сказал я и попытался расставить по местам все события. А что я, правда, там делал? — Я подумал, что попал именно в это время и место не случайно. Возможно, я должен был предотвратить какие-то события, из-за которых мои родители поссорились с родственниками и уехали. Или что-то подобное… Они там были такие молодые. И еще там был Игорь. И они с мамой собирались пожениться. Вот только этот Игорь…

Я рассказал про Игоря Снегова, которого потом видел только один раз. Про заядлого туриста Сергея Петровича. Про язвительную и веселую Веру Ивановну. Про моих одноотрядников. Про Анну Сергеевну и Елену Евгеньевну. Про серную шашку на открытии смены, и про то, как меня подозревали в этом вонючем терроризме. Про Прохорова, который незаметно исчез вместе с Анной Сергеевной. Про спор Верхолазова и Мамонова.

— Самое дурацкое, что я не знал, что я должен сделать, — резюмировал я. — Нужно, чтобы что-то произошло? Или чтобы что-то не произошло? Чтобы мои родители были вместе? Чтобы Вера поняла, какой Игорь козел, и отшила его…

— Да уж, типичный мой папа, — фыркнула Карина.

— Что ты имеешь в виду? — дернулся я.

— Да так, ничего особенного, — губы Карины скривились в горькой усмешке.

— Нет, ты скажи, раз начала, — я отхлебнул еще пива, не почувствовав его вкуса.

— Почему ты вообще решил, что должен во что-то там вмешиваться? — спросила она. — Твои родители уже тогда были взрослыми людьми, и если они наделали фигни, то это их дело, а не твое. Что вообще ты собирался предотвратить, ты можешь сказать? Войну? Трагическую катастрофу? Или что?