Книга Пионерский гамбит, страница 24 – Саша Фишер

Хотя шедеврами кулинарии эти блюда точно не были. Просто жрать мой растущий организм хотел так, что ему бы и подошва сейчас показалась стейком медиум рар.

В качестве напитка полагался чай с молоком, который я пить не стал. Не люблю напитки с молоком, с детства как-то не сошлись характерами, так до сих пор и не дружим.

А вот большая часть остального отряда, как ни странно, к напитку отнеслась более, чем благосклонно. Девчонкам-активисткам даже пришлось несколько раз бегать к раздаче, чтобы столовские тетки заново наполнили эмалированые чайники приторно-молочной жижейс дровяным привкусом.

И я опять пропустил момент, когда коллективный разум второго отряда придумал прокричать хором:

Потом металлические ножки стульев зашкрябали об крашенные доски пола. Второй отряд отправился на выход, Самцова с подругами укатили тележки с грязной посудой на кухню и нагнали нас уже на крыльце.

«Надо запомнить, кто есть кто», — подумал я, приглядываясь к лицам соотрядников. Но на ходу получалось плохо. Те несколько ребят, которые как-то выделились с самого начала, уже и так запомнились. А с остальными было труднее. Они вроде бы были такие разные. Но такие одинаковые!

Мы расселись на веранде. Диванчики стояли буквой «П», и сидячих мест на них хватило на всех. Сосчитать всех мне пока ни разу не удалось, но, кажется, у нас в отряде около сорока человек. Палат — четыре, в каждой палате по десять кроватей. Всего, стало быть, сорок. Значит нас где-то столько и есть. Ну, может у девчонок есть свободные места, там вроде кто-то еще приехать должен.

Анна Сергеевна демонстративно села на край дивана и указала Елене Евгеньевне на центр. Та приосанилась и вышла вперед. Глаза у нее были подозрительно красные.

— Ребята, нам с вами нужно прежде всего выбрать председателя совета отряда! — фальшиво-задорным голосом произнесла она. — Это очень большая ответственность, так что к выбору следует подойти максимально… гм… ответственно.

Она бросила быстрый взгляд на строгую педагогиню, но та сидела и безмятежно улыбалась.

— У нее ляжки жирные, — громко прошептала на ухо соседке Коровина. Явно с расчетом на то, что услышит весь отряд.

— Может быть, кто-то хочет предложить свою кандидатуру сам? — голос вожатой заметно подрагивал. — Или выдвинуть своего товарища?

— Ой, слушайте, ну мы же не в первый год все вместе, — возмутилась Коровина. — Председателем всегда была Шарабарина, зачем мы тут опять эту тягомотину устраиваем?

— Между прочим, Коровина, у нас много новеньких в этот раз, — подал голос Прохоров. — И Шарабариной твоей нет.

— И много эти новенькие понимают в нашем отряде? — Коровина дернулась и картинно скрестила руки на груди. — Ирка Шарабарина всегда была, и в этот раз будет!

— А что это ты раскомандовалась, может я тоже хочу быть председателем? — Мамонов цедил слова медленно, и сидел, развалившись и широко расставив колени.

Все заржали.

— Ой, не придуривайся, Мамонов, какой из тебя председатель? — взвился пронзительной нотой голос Самцовой. — Товарищи, я предлагаю свою кандидатуру! — все снова заржали, теперь уже довольно зло. — Между прочим, не вижу ничего смешного.

— Товарищи, давайте не будем ссориться, — неуверенно попыталась вклиниться в спор вожатая. Но остановить гвалт у нее не получилось. Все заголосили разом, принялись размахивать руками и я почти сразу же запутался в том, кто и что доказывает. Елена Евгеньевна беспомощно посмотрела на Анну Сергеевну, но та молчала и загадочно улыбалась.