Книга Пионерский гамбит, страница 48 – Саша Фишер

— А если они и правда не виноваты? Мы же даже не знаем, кто это устроил, а наказываем, получается, всех!

— Ничего, от них не убудет.

— Но это же несправедливо!

— Еленочка, не педагогично идти у них на поводу! Если один из нас что-то запрещает, а другой будет по-тихому это же разрешать, то в конце концов этому второму они сядут на шею и ножки свесят. Ты же понимаешь, о чем я говорю?

— Понимаю, Анна Сергеевна.

— Вот и замечательно. Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то ты бледненькая. Лучше спать ложись, чем над учебниками полночи сидеть. Учеба не убежит, а силы тебе еще понадобятся.

— Да, Анна Сергеевна.

Ноги в тапочках сделали несколько шагов к двери.

— Кстати, хотела спросить! Еленочка, вы же вроде с Верой Снеговой подруги?

— Да, с детства знакомы. Это она мне порекомендовала в лагерь поехать.

— А… — Анна Сергеевна помолчала. — Скажи-ка мне… Хотя нет, ничего важного. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Анна Сергеевна.

Бугор на внутренней стороне сетки кровати исчез, вожатая встала. Скрипнула дверь, снова звякнулкрючок. Я выждал несколько секунд, пока поскрипывание пола от шагов педагогини не стихло, и осторожно выбрался из-под кровати.

— Спасибо, Елена Евгеньевна, — сказал я одними губами и на цыпочках прокрался к окну.

Вернулся в палату с таким же сонным видом, как и выходил, но обошлось без приключений — коридор и веранда были пусты, свет от уличного фонаря косыми квадратами падал на деревянный пол. Я нырнул под одеяло.

Интересно. Значит наша вожатая близкая подруга Веры Снеговой. А Вера Снегова — это как раз и есть моя мама. Узнал ее девичью фамилию, когда в семейных документах копался, при мне она сама ее никогда не называла.

— Крамской, вставай, на зарядку пора уже! — голос раздался так внезапно, что я аж подскочил. Мне показалось, что я только моргнул. И вот уже вокруг меня опять заспанные сопалатники скачут, натягивая шорты, суют ноги в стоптанные кеды, толкаются и зевают.

Пробежка до стадиона, зарядка под бодрые подкачки моей мамы, которую мне надо бы отвыкнуть так называть, не хватало еще случайно вслух это ляпнуть. Потом бегом обратно в отряд. Заправить кровати, получить втык от Анны Сергеевны и переправить заново. Почистить зубы, умыться. Завязать галстук перед утренней линейкой. Больше у меня с узлом проколов не было.

— Отряд, стройся! — гаркнул Прохоров, когда Анна Сергеевна вышла на крыльцо. — По порядку рассчитайсь!

— Не надо, Прохоров, я и так вижу, что все вышли! — сказала Анна Сергеевна, выходя перед строем. — По сегодняшнему распорядку. Первая палата мальчиков и первая палата девочек сегодня направляется в «Киневские зори» до обеда.

— Ууууу… — прогудели названные.

— И не ныть мне тут! — повысила голос Анна Сергеевна.

— Так нечестно! — заявила Коровина. — Они будут отдыхать, а мы вкалывай на клумбах, значит?!

— Все честно, Коровина! — отрезала Анна Сергеевна. — Потом вы будете отдыхать, а они работать.

— А почему мы вообще там должны работать? — спросил Мамонов. — У них персонал для этого есть, которому они деньги платят.

— А тебе, Мамонов, я бы вообще не рекомендовала возникать. Кстати, имей в виду, улизнуть, как прошлым летом, не получится!

— Так точно, Анна Сергеевна, — зевнув, сказал Мамонов.

— И мне тоже в «Киневские зори»?

— Конечно, Верхолазов, у нас ни к кому особого отношения нет!