Книга Пионерский гамбит 2, страница 106 – Саша Фишер

Хороший человек Мамонов. По нему было заметно, что он хочет задать на меня насесть с вопросами. Или про мою ссору с отцом, или про то, поговорил ли я с Еленой Евгеньевной. Но я уселся прямо на траву, завис и задумался, а он просто сел рядом, сорвал травинку и стал молча делать вид, что ничего такого особенного его не интересует.

Занятное дело… Похоже, Чемодаков меня давно знает. Ну, в смысле, Кирилла. Я-то сам тоже давно знаю Чемодакова, но уже как я сам, а не как Кирилл. Интересная точка пересечения двух наших судеб. Второе рукопожатие, практически. Но сам я никакого Кирилла Крамского в собственной жизни не помнил. Как и его родителей. А это значит… Да ничего это не значит! Ровным счетом, ни-че-го. Мы уехали из Новокиневска, когда я был еще совсем мелким. И практически со всеми здесь связь прервали. Ну, кроме, например, вот этого самого Чемодакова, который у нас дома появлялся. Могли ли мои родители дружить с родителями Кирилла тоже? Да запросто! Просто у нас разница в возрасте — четырнадцать лет. Даже пятнадцать. И подростку Кириллу до меня, и мне до Кирилла было так же далеко, как… Ну, не знаю. До туманности Андромеды какой-нибудь.В детской среде разница в возрасте довольно сложно преодолимый барьер. И даже если предположить, что мои родители ходили в гости к родителям Кирилла и брали меня с собой, то для Кирилла я был надоедливым сопляком, за которым его, наверняка, заставляли присматривать, пока взрослые застольничают, а Кирилл для меня — угрюмым взрослым дядей, который не хотел со мной играть в машинки, а хотел читать книжку. Какую-нибудь «Планету бурь». Или, там, «Марсианские хроники».

Мысль автоматически перескочила с чужого творчества в твердом переплете на мое собственное. В тетрадке. Той самой, из-за которой сегодня и случился… гм… инцидент. Отец не дал мне сдачи. Я ударил и отступил. Опустил руки и ждал его реакции. А он размазал каплю крови под носом и посмотрел на меня так… удивленно. Потом возмущенно. Потом испуганно. Потом Артур Георгиевич возмутился, мол, что этот сопляк себе позволяет?! А мой отец одернул его за рубашку. Дальше я смотреть не стал. Развернулся и пошел в лагерь. В принципе, отец должен быть доволен. Он же хотел, чтобы Кирилл стал настоящим мужиком… Впрочем, на самом деле, мне было все равно, какие выводы сделает этот незнакомый дядька. Мне хватило выражения его лица. И еще — железобетонной уверенности в том, что я поступил правильно. Жалко, что накачался я еще недостаточно, чтобы удар получился посильнее. Но и так тоже неплохо вышло. Я потер правую руку с парой ссадин на костяшках.

— Пойдем найдем Елену Евгеньевну, — сказал я, вернувшись к реальности. — Надо ее предупредить про наш план.

— Что-то мне кажется, что после выступления этих двоих ей все равно влетить, — хохотнул Мамонов.

— Ну пусть лучше так, — я недоуменно посмотрел на все еще зажатый в руке пакет с ирисками. — Хотя бы будет за что.

Артур Георгиевич попался мне сразу после полдника, как раз в тот момент, когда родители и дети потянулись к клубу. Наш воспитатель с деловым видом вышагивал в сторону жилой зоны лагеря. В руках — бумажный сверток продолговатой формы. Опять тащит к физруку бутылку? Мой отец привез ему из города «гостинец»?

— Артур Георгиевич! — я ускорился, чтобы догнать нашего неуловимого воспитателя.