Книга Пионерский гамбит 2, страница 23 – Саша Фишер

— Цицерона? Ты откуда здесь взялась? — я что-то так удивился, что даже не вспомнил, что ее зовут Аня.

— Вообще-то я говорила, что остаюсь на второй сезон, — криво усмехнулась она. — Но ты, видимо, был увлечен какими-то другими мыслями.

— Ну… э-э… может быть, — я почесал в затылке. — А почему я тебя в отряде не видел? Ты же в первом по возрасту должна быть…

— Я во втором, — Чичерина села на скамейку рядом со мной. — Приехала сегодня утром, на первой электричке. Сказали, что в первом мест нет, отправили во второй. Кстати, там почти всем по четырнадцать тоже.

— Давно ты… наблюдаешь? — спросил я, мотнув головой в сторону физрука, командующего бегом наперегонки.

— Где-то с отжиманий, — меланхолично ответила Цицерона. — Я сначала хотела подойти к физруку, но теперь что-то не хочу…

— А тебе зачем? — спросил я.

— Затем же, зачем и тебе, — огрызнулась Цицерона. — Позаниматься просто хотела. Для себя.

— И что, перехотела? — я криво усмехнулся.

— А ты отлично держался, — серьезно сказала она. — Я бы, наверное, не выдержала… Слушай, а давай вместе заниматься? Только я вдруг поняла, что стесняюсь вот так. Я серьезно, не смейся… Я когда начинаю бегать, все начинают ржать и пальцем в мою сторону тыкать.

— А почему… — начал я вопрос, но потом сообразил. У худенькой и высокой Цицероны весьма внушительный бюст. Когда она бегает, это стопудово привлекает довольно много внимания. — А, понял… И что теперь? После отбоя нам заниматься никто не даст.

— Зато до подъема можно, — Цицерона посмотрела на меня. — Ну, ты как?

— Ха-ха, — грустно усмехнулся я. — Я даже горн утром не слышу, просыпаюсь, только когда меня Марчуков трясет.

— У меня есть будильник, — сказала она. — Могу заходить за тобой и трясти тебя вместо Марчукова. Согласен? Да не смотри ты так странно, просто вдвоем не так страшно. Ну и я посмотрела на твои успехи, вряд ли ты будешь ржать над моими.

— Заметано, — я протянул ей руку, и она с готовностью сжала мою ладонь. — Давай только Елену Евгеньевну предупредим, что будем вставать раньше, ага?

Пока меня не было, мои соотрядники развернули довольно бурную деятельность. К доске объявлений была уже пришпилена полоса бумаги с нарисованным и раскрашенным словом «СИГНАЛ».А рядом с торцовой стеной корпуса это же слово было выложено из шишек и камешков. На веранде репетировали сценку на вечер. И сооружали из картона, фольги, лоскутков, веток и прочих подручных материалов костюмы космонавтов и инопланетянина и какие-то прочие очень нужные для выступления декорации. Все были при деле, только Мамонов сидел как всегда в сторонке в вальяжной позе и пожевывал травинку. Не уверен, что он хорошо подходит для редакции газеты, но с кого-то все равно придется начинать, а он как раз ничем не занят, и знаю я его уже давно.

— Слушай, Илюха, — я присел рядом с ним. — Мне тут поручили стенгазету вести в эту смену. Давай ты тоже будешь в редколлегии?

— Я в газете? — Мамонов даже выпрямил спину и перешел из положения полулежа в положение сидя. — Ну давай. Только у меня по русскому трояк, на меня уже все рукой махнули. И рисовать я не умею.

— Будешь креативить помогать? — я подмигнул.

— Что делать? — не понял Мамонов.

— Это от английского to creative, — объяснил я. — Творить, значит. Заниматься созидательным творчеством. Ну, типа вместе думать, предлагать идеи и обсуждать.