Книга Пионерский гамбит 2, страница 42 – Саша Фишер

Дорогая редакция, если вы подумали, что я сумасшедший, то это неправда. Я нормальный. А шимпанзе мне просто снится. Зато каждую ночь. И ужасно надоела. Может быть, вы подскажете, как можно от нее избавиться? Раз у нее есть пионерский галстук, значит ли это, что она тоже пионер?

Мамонов опять прыснул. Я фыркнул тоже, представив синего шимпанзе в шляпе и с валторной.

— Если это не подойдет, то у меня есть еще одно… — Друпи перевернула листочек. — Мне не разрешили взять в лагерь мою собаку, хотя она очень добрая и воспитанная. Но написать я хотел не об этом, а про ботинки. Если составить всю обувь нашего отряда в форме круга, то это будет… Дальше я не дописала еще. Но там еще будет про соревнование по сбору грибов, чтобы разнообразить рацион столовой.

— Кгхм… Грибы — это да, — я снова фыркнул. — Слушай, э-э… Анастасия… — блин, чуть вслух не назвал ее Друпи! — Ты думаешь, что такие письма могут написать реальные пионеры?

— Ну я же смогла, — она пожала плечом. — Значит и другие смогут. Ты сказал, что первые письма надо написать, как образец. Чтобы все увидели, что можно написать в газету. Если там будут письма про пионеров-героев и спортивные достижения, то мы получим пачку таких же писем. А это скучно. Вот я и решила, что будет интереснее, если письма будут смешными.

Она ни разу даже не улыбнулась, а голос ее продолжал звучать все так же монотонно, как у диктора-переводчика.

— Ага, вы напишете это в газете, а потом вас всех на ковер к директорше и все, пакуйте рюкзаки, — сказал Алик. — И газету заставят снять еще до того, как ее кто-нибудь прочитает.

— Так мы же не собираемся писать ничего плохого, — проговорила Друпи. — И все равно вожатые не читают стенгазеты.

— Ага, практиканты в «Мурзилке» тоже так думали, — сказал Алик.

— Какие еще практиканты? — заинтересованно спросил Марчуков.

— Ну, была одна история, когда перед публикацией в детский журнал добавили всякие загадки… смешные, — Алик как будто смутился. — Например: «Волоса, волоса, посредине колбаса».

— Кг-хм… Что?! — прыснул Марчуков. — Они это прямо в журнале напечатали?!

— Там много было всякого, — Алик снова пожал плечами. — «Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно». Или «У какого молодца вечно капаетс конца».

— А, я что-то слышал такое! — Мамонов рассмеялся. — «Волосатая головка за щекой играет ловко». Только не знал, откуда эти загадки. И что случилось?

— Тираж напечатали, но до читателей он не дошел, — сказал Алик. — Машины с журналами остановили. И все экземпляры сожгли. А студентов-практикантов, которые это все устроили, больше никто так и не видел потом.

— А ты откуда тогда знаешь? — Марчуков вскочил со стула.

— Мне дядя рассказывал, — веско сказал Алик. Будто мы должны знать, кто его дядя, и почему его слово это однозначный авторитет. — Он сам читал этот журнал до того, как все уничтожили.

— А не свистишь? — недоверчиво покосился на Алика Мамонов.

Алик промолчал. Его длинное лицо стало похоже на обиженную лошадиную морду.

— Да ладно, мы же не всесоюзный детский журнал делаем, а отрядную стенгазету всего лишь, — я махнул рукой. — Дурацкие письма мне нравятся. Ну а если вызовут на ковер… Что ж… Мы уже там были, и ничего. Правда, парни?

Те закивали. Оба отлично помнили ту историю, когда Мамонова за драку со мной чуть не выгнали из лагеря, и что драки никакой не было, мне пришлось доказывать в окровавленной футболке.