Книга Пионерский гамбит 2, страница 51 – Саша Фишер

— Нет, — раздалось сразу с нескольких сторон. — Какая-какая экспедиция?

— Энтомология — это наука, изучающая насекомых! — сказал кто-то из пацанов важным голосом.

— Мы будем что ли тараканов изучать? — с ужасом сказала одна из девчонок, с двумя короткими хвостиками.

— Все узнаете по дороге! — Елена Евгеньевна хитро подмигнула. — А сейчас уже пора строиться на ужин.

Хм, экспедиция? Это что-то новенькое! Я живо представил, как нам раздадут сачки и стеклянные контейнеры для «образцов». И седого всклокоченного профессора в пробковом шлеме. Хотя какой, к черту, пробковый шлем? Я вообще-то не в игру «Джуманджи» попал, а в Советский Союз. В лучшем случае, в панаме.

— Уо-о… — проныл непонятно откуда взявшийся за моим плечом Марчуков. — Опять эти жуки…

— Какие жуки? — спросил я.

— Колорадские, — Марчуков оттопырил нижнюю губу.

— Елена Евгеньевна, а можно не ездить? — спросил Бодя. — Мне нельзя много времени проводить на солнце…

— Ничего такого в твоем личном деле не написано, Борис, — отчеканила вожатая. — Так что наденешь панаму и поедешь вместе со всеми!

— Подожди, так мы что, будем колорадских жуков изучать? — спросил я у Марчукова.

— Не изучать, а собирать, — вздохнул он. — Этих вредителей к нам американцы подбросили, и теперь они нашу картошку жрут. Мы прошлым летом уже их собирали… Ногу что ли подвернуть?

— Народному хозяйству надо помогать, Олежа, — назидательно сказал я и похлопал приятеля по плечу.

— А может скажешь, что нам надо газету рисовать? — он посмотрел на меня глазами котика из Шрека. — А то это на целый день, мы хорошо если к ужину вернемся…

— Значит после ужина порисуем, — легкомысленно сказал я. Не то, чтобы я был рад грядущим сельхозработам, но меня они пока что никак не задевали. Какая, в сущности, разница, чем именно заниматься?

На ужин Мамоновтоже не пошел. Когда на построение перед вечерней линейкой не вышел.

— А где Мамонов? — спросила Лиля, когда все рассчитались по порядку и выяснилось, что одного не хватает.

— У него голова болит, — бодро соврал я. — Он пошел в медпункт за таблеткой.

— А, ну хорошо! — председательница понятливо кивнула. — На первый-второй рассчитайсь! В две шеренги стройся!

Я поймал себя на мысли, что все эти строевые вещи и пионерская часть лагерной жизни уже перестала меня вообще отвлекать от своих мыслей. Я автоматически выполнял заученные команды, вовремя вскидывал руку в салюте — во время гимна, отзываясь на «Будь готов!» или на вынос знамени. Чеканил шаг, тянул носок, это вот все. Похоже, я-таки влился в тот самый коллективный разум, который так сбивал меня с толку в самом начале.

Вечером с неожиданным удовольствием посмотрел «Неуловимых». Хорошее кино, что уж. Несмотря на корявый звук и такое себе качество картинки. И неудобные стулья.

А утром меня снова разбудила Елена Евгеньевна. Обязательная Цицерона пришла за мной за час до подъема. Как мы и договаривались.

Боль в мышцах почти прошла. Эх, крутая все-таки штука — бешеный подростковый метаболизм! Еще вчера я еле волочил ноги и шипел от каждого неловкого движения, а сегодня уже ничего так себе. Так, небольшая скованность осталась.

— Скажи, а зачем ты вдруг захотела тренироваться? — спросил я, пытаясь сделать выход на брусьях. Локоть предательски дрожал, я по-дурацки сучил ногами, пытаясь зацепиться за воздух и помочь своим нетренированным рукам и спине вытолкнуть тело вверх.