Книга Пионерский гамбит 2, страница 89 – Саша Фишер

— Лучше лозунг написать, — отозвалась Друпи. — «Пионер, всем пример». Или, там «В нашем лагере всегда нет прохода от труда». Ну, вы поняли, в общем.

— Ага… — Марчуков склонился еще ниже над ватманом. — «Пришел, увидел, победил» нормально будет?

— Сойдет, — кивнул я.

— Так что делать-то будешь? — поднял голову Марчуков.

— А что, надо что-то делать? — я пожал плечами. — Это же он мне пообещал неприятности, а не я ему. Вот он пусть и думает.

— И совсем-совсем не боишься? — Марчуков посмотрел на меня.

— Может и испугаюсь, когда узнаю, чего именно, — я снова пожал плечами. — За драки у нас из лагеря выгоняют. А пауков я не боюсь. Что там еще он может придумать из гадостей?

— Я еще когда учился где-то в третьем или четвертом классе, был в лагере, — Марчуков отвлекся от трафарета. — И у нас там был жутко противный зубрила. Задавака, еще хуже Верхолазова. Мы ему под простыню крапиву засовывали. А еще если рядом со спящим переливать воду из стакана в стакан, то он обязательно обоссытся.

— Ой, мы так рядом с одной девчонкой полночи водой журчали, сами чуть не обоссались, а она дрыхла, как бревно, и ничего, — сказал Друпи, не поднимая головы.

— Да не, надо не переливать, надо поставить перед кроватью таз с водой и незаметно опустить руку в воду, — сказал Мамонов. — Ну, того, кто спит на кровати, в смысле. И тогда он обоссытся точно. Мы так делали. Пацан уехал с середины смены, позор такой.

— А ещеможно пришить одеяло к матрасу, — сказал Марчуков. — И кнопок в обувь насыпать… Или… Шнурки связать вместе… Но это как-то по-детски совсем, не. Лучше уж прибить гвоздями к полу. Мне отец про такое говорил, но я пока не смог придумать, как это сделать тихо, чтобы тот пацан не проснулся.

— Да ну, ерунда это все, мне кажется, — Мамонов махнул рукой. — Бодя из возраста мелких пакостей уже вышел.

— Если пакостить, то по-крупному? — хохотнул я. — Жалобы в совет дружины на меня будет писать?

— Да кто его знает… — Мамонов пожал плечами.

— В эту игру можно играть в обе стороны, — сказал я и снова склонился над маяком. Надо уже было быстрее закончить эту номенклатурную газету. Она получилась скучной, как философский трактат о пользе добра. И ни о чем совершенно. Марина Климовна должна быть довольна. Хотя, кто ее знает? Докопаться до чего угодно можно. Вот спросит она меня, какую мораль я вкладывал в статью под названием «Большие рекорды начинаются с маленьких побед», что я ей отвечу?

Хм…

Что-то такое у меня нозило в памяти о разговоре с Мариной Климовной в ленинской комнате. Что-то там такое было, что я заметил, но не обратил внимания. Мелочь какая-то, совсем-совсем незначительная…

Я занес красный карандаш, чтобы обвести пламя в фонаре маяка, и так с ним и замер.

Точно. Брелок. Она крутила в руках такую плоскую штучку на металлическом колечке. С поблескивающим котиком в середине. Почти такая же, как у меня в рюкзаке валяется. Сувенир из Финляндии, штука, которую должны носить на одежде финские дети, чтобы длинными и темными северными ночами водителям их было издалека видно.

Успели до ужина.

Я даже сам удивился нашей эффективности. Мне почему-то казалось, что делать стенгазету — это долгий процесс, а у нас ушли на все про все часа три всего. Просто руками, без принтеров, верстки и прочих технических штук далекого будущего.