Книга 90-е: Шоу должно продолжаться, страница 114 – Саша Фишер

— А звуковика с нами сегодня не будет разве? — спросил Астарот, настраивая под себя стойку микрофона.

— Я настрою! — заверил Бельфегор.

— Блин, лажа какая-то… — пробурчал Бегемот. — Проверь там на пульте, ударные нормально слышно?

— А это чье-то? Может убрать, а то случайно наступим еще…

Я приобнял Еву.

— Ну как, тебе не скучно? — спросил я шепотом.

— Нет, — она покачала головой. — Я даже не знала, что здесь есть студия, еще и такая продвинутая. Ян записывался в «Тряпке». И говорил, что во всем Новокиневске студий всего две. Про эту я не знала даже.

Чуть не спросил, что такое «тряпка». Но вовремя вспомнил, что слышал уже этот термин. Народное название дворца культуры текстильного комбината.

— Интересно так, никогда не была в театре ночью, — сказала Ева. — Я бы тут прогулялась.

— Привидений не боишься? — подмигнул я. — Театр-то старый. Прикинь, зарубили на сцене какую-нибудь актрису настоящим топором вместо бутафорского. И теперь она является в полночь, чтобы…

— Поплакаться? — засмеялась Ева. — Не боюсь.

— Тогда прогуляемся обязательно, — я сжал ее пальцы. — До утра еще полно времени.

Пока ребята настраивались,Бельфегор бегал туда-сюда от пульта к своим клавишам, что-то подкручивая, а Астарот распевался, проверяя качество микрофонов, мы с Иваном успели в общих чертах обсудить его репортаж.

— В общем, заметано, сейчас я немного поснимаю, потом мы в перерыве поболтаем немного, в формате интервью и свободного трепа, а на неделе мы с тобой встретимся и еще раз обсудим все.

— Велиал! — Бельфегор помахал мне от пульта. — Иди сюда! Смотри, я тут все настроил, как надо. Когда махну рукой, нажми на эту кнопку.

— А послушать можно? — спросила Ева.

— Вот наушники, сейчас подключу вторые, — рыжий уверенно воткнул ещ один штекер, поднес громоздкие уши к своей голове, кивнул, сунул их мне и умчался за стекло. Мы с Евой и Иваном встали возле пульта. Одну пару наушников я отдал журналисту, вторую мы с Евой поделили напополам.

Бельфегор дал отмашку, и они заиграли.

Черт, а волнующе-то как! Песню написал Кирюха, студию нам устроила мама Бельфегора, аранжировку ребята собрали, можно сказать, на коленке. А у меня коленки подрагивают от причастности. Это же я весь этот движ затеял! Никогда не имел отношения к творческим профессиям, и вот сейчас на моих, можно сказать, глазах, рождалось… творение.

Песня про монаха в исполнении Астарота зазвучала иначе. Появился драматический надрыв, какой-то даже пафос, которого у Кирюхи в голосе не было.

— А неплохо… — прошептала Ева. — Я вроде слышала вас на «Рок-провинции», там какие-то другие песни были. А это… Даже хорошо!

— Надеюсь, худсовет рок-клуба разделит твое мнение, — усмехнулся я.

— Девочку на бэк-вокал бы еще поставить, — задумчиво проговорила Ева. — Не хватает чего-то такого… Нежного.

— Да, точняк, — покивал я. — А я-то ломал голову, чего не хватает! Красотки-суккуба в черной коже!

— Эй, я вообще-то про звучание! — фыркнула Ева и толкнула меня локтем в бок.

— Так и я прозвучание, — заверил я. — Ну и про внешний вид самую малость. Это ведь тоже важно…

С записью мы возились часов до шести утра, с перерывом на интервью. Все это время Иван безропотно торчал с нами в студии, и даже на полчасика остался там нажимать на нужные кнопки пока мы с Евой ускользнули побродить по темным закоулкам театрального закулисья. Целовались прямо посреди темной сцены. Крались по темным коридорам на ощупь. Принюхивались кнезнакомым запахам. Пыль, нафталин, клей… Наверное, если бы мы попросили тетю Любу провести нам экскурсию, она бы не отказала. И свет бы включила, и поведала массу всяких офигительных историй. Но это было бы не то. И не так бы щекотало нервы.