Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 2, страница 106 – Саша Фишер

Но тоску по отсутствию смартфона в кармане я ощутил не поэтому. Слишком много в воздухе было растворено тоскливой безысходности. Больные глаза бабулек. Тревожные взгляды, ищущие поддержки.

Даже неудобно как-то стало за свою жизнерадостность. И захотелось немедленно отгородиться чем-то. Книжку почитать. Или газету. Чтобы случайно не подхватить как вирус это вот настроение депрессивной безысходности.

Так что я, подперев стену, ссутулился и принялся медитировать на исписанные контактами и идеями страницы своего блокнота.

«Удача тут ни при чем, — подумал я, перекладывая оставшиеся пять билетиков на квартирник. — Просто время голодное. Будущие акулы бизнеса еще или не вышли из тени, или не родились. Слова „маркетинг“ и „реклама“ — это пока еще что-то далекое и диковинное».

Когда подошла моя очередь, я готов был прыгать от радости. Бланк на почтовый перевод я уже заполнил, так что много времени вся манипуляция не отняла. Деньги на билеты из Москвы в Новокиневск отправились сложным маршрутом к Сэнсэю, а мне оставалось только скрестить пальцы и надеяться, что группа «Папоротник» — ребята обязательные, и с тайнымконцертом все получится.

Я выскочил из душного помещения почты наружу, как пробка из бутылки. Первые мгновения даже опьянел от свежего воздуха. Но потом в срочном порядке принялся застегиваться и кутаться в шарф. Не месяц май все-таки.

Следующим пунктом моей сегодняшней программы была контора Колямбы. Как обычно, дела ходят пачками, то пусто, то густо. Из-за дурацкой почты до безликого казенного здания «Треста номер восемь» на Комсомольском проспекте мне пришлось бежать, хотя временной зазор я заложил вроде немаленький, с расчетом на то, чтобы успеть заскочить пообедать. Не успел, да и хрен с ним.

В том будущем, из которого я прибыл, это здание изменится до неузнаваемости — прирастет еще несколькими этажами и покроется зеркальным стеклом. А сейчас я наблюдал его в первозданном, так сказать, виде. Скучный бетонный куб с квадратными окнами и массивным козырьком над крыльцом. На котором, что странно, даже никто не курил.

Грохнула дверь на тяжелой пружине, пропуская меня в не особо просторное фойе, оформленное в стиле «советский шик» — квадратными плитами серого камня, мраморным полом и широкой лестницей с ажурными перилами. Под лестницей — два автомата с газированной водой. Не работают. В прорези для монет забиты заглушки, граненые стаканы, входившие в комплект этих конструкций, отсутствуют.

Рядом с лестницей мыкался, бросая тревожные взгляды в сторону сумрачных коридоров в обе стороны, лидер новокиневского рок-клуба Женя Банкин.

— Володя, привет! — он радостно бросился ко мне, как только я вошел. — Я уж думал, что ты не придешь!

— На почте задержался, — ответил я. — Нам на третий этаж, кабинет триста тринадцать.

— Слушай, а что он за человек вообще? — вполголоса спросил Женя, придержав меня за рукав. Вид встревоженный и нервный. Блин, как он вообще умудрился рок-клуб организовать, если перед встречей так нервничает?

— Нормальный мужик, — заверил я и устремился вверх по лестнице, чтобы не пускаться в ненужные объяснения. Банкин перезвонил мне на следующий день после нашей встречи и начал клянчить, чтобы я обязательно взял его с собой на переговоры. Ну и пусть, неточно еще. Он должен держать руку на пульсе! Я не стал отнекиваться. Пусть, раз хочет делать вид, что все контролирует.